Служанка и виконт - страница 81

Шрифт
Интервал

стр.

— Никогда за всю историю французского дворянства еще не бывало более капризной и изнеженной беременной дамы, — говорил Николя.

Луиза и Мари-Лор по-прежнему сшивали бесконечные ярды шелка, превращая их в бесконечное число свободных, удобных платьев и пеньюаров. Месье Коле обнаружил, что его изобретательность подвергается суровому испытанию требованиями блюд, которые были бы легкими и питательными, но при этом «привлекательными и разнообразными, чтобы пробуждать легкий аппетит». Он насмешливо скривил губы, повторяя слова герцогини.

— Ты думаешь, она и в самом деле беременна? — спросил Робер. — Может, она засунула под платье подушку и что-то затевает?

— Что, украсть где-нибудь ребенка? — рассмеялся Робер. У Мари-Лор екнуло сердце. — Не смеши нас, Робер.

— Она не притворяется, — сказала собравшимся Луиза. — Я как-то заглянула в ее комнату, когда она мылась. Живот у нее на самом деле большой, я видела его, такой блестящий от мыла.

— Она умна, — сказал месье Коле. — Вероятно, придумала, как подкупить нашего маленького месье Юбера, чтобы он сделал свое дело. Что означает, — добавил он, — что и теперь я могу делать свое. — И подмигнул Мари-Лор. — Кормить будущую маму как можно лучше.

Мари-Лор эти последние месяцы наслаждалась легкими, вкуснейшими, полезными для пищеварения блюдами, а также поддержкой и советами остальных слуг. За исключением злобного Жака и ханжи Арсена большинство слуг старались быть ласковыми с ней.

Месье Коле занимался ее будущим местом службы. Он следил за вакансиями поваров в семьях среднего достатка в окрестных городках. Она без труда найдет себе новое место, уверял он, имея его рекомендацию.

И к концу февраля, когда Мари-Лор была почти на пятом месяце, Бертранда помогла ей найти жилье у своих родственниц в деревне Каренси. Под залог в пять ливров хозяйка согласилась держать эту комнату. Мари-Лор надеялась, что сможет проработать еще три месяца, прежде чем будет вынуждена жить на оставшиеся деньги.

Если все пойдет так, как задумано, то она проживет в деревне два месяца: один до рождения ребенка, а другой — после. Потом поступит на новое место и отдаст дитя кормилице.

Ей была ненавистна мысль, что ребенка будет кормить кто-то чужой. Она не одобряла обычай отдавать свое чадо, вверяя его нищей, изнуренной работой женщине, которая делает это только ради денег. И она знала, чем это грозит: дети, и богатые и бедные, часто умирали от равнодушного отношения к ним.

Она могла бы воспроизвести наизусть отрывок из романа Руссо о некоторых матерях, которые, «избавившись от своих младенцев, радостно кидаются в водоворот наслаждений городской жизни». Она со стыдом вспомнила, какую бурю негодования у нее, подростка, вызвали эти слова. Как в своем возмущении она охотно оставляла без внимания положение матерей, у которых не было выбора. Как и сам великий философ, Мари-Лор не допускала и мысли о том, каково матери отдавать своего ребенка и лишь надеяться на лучшее.

Вот еще пример того, что вас учит жизнь, а не книги. Она должна быть разборчивой при выборе кормилицы. Наверное, некоторые добрее, менее измотаны, чем другие. Если повезет, она найдет работу, где иногда будет немного свободного времени; она согласится на меньшее жалованье в обмен на возможность время от времени видеть младенца. А за этот месяц перед возвращением к работе она просто должна дать столько любви (и столько своего молока) маленькой Софи или Александру (ей было все равно, будет это мальчик или девочка), что их хватит на все время разлуки.

Книжная лавка, естественно, откладывалась на неопределенный период. Главным было содержать себя и ребенка, оставаться независимой и никогда (она позволяла себе думать об этом только мгновение, когда просыпалась среди ночи) не опускаться до положения, когда приходится чистить ужасную уборную гостиницы за кусок хлеба и комнату.

Время проходило удивительно приятно. Мари-Лор, казалось, спрятала все свои огорчения и разочарования, связанные с Жозефом, в какое-то дальнее, недоступное место. «Я в нем ошиблась, — говорила она себе, — ладно, пусть будет так». Странно, но она была непоколебимо уверена, что все еще его любит, — возможно, благодаря внутренней убежденности, что ее чувства полезны ребенку. Она не полагала, что медицинская наука с ней согласится, но верила, что ребенок будет счастливее и здоровее, если свои девять месяцев созревания будет находиться под любящим сердцем. Самое главное — ребенок никогда не должен испытывать недостаток любви. Ей и младенцу повезло, они были в безопасности и о них хорошо заботились. Даже погода смягчилась, был уже март, и в Прованс пришла ранняя теплая весна.


стр.

Похожие книги