— Ладно, валяй. — С броневика он слезать не стал, поэтому мне пришлось задрать голову и прикрыться ладонью от солнца.
— Помнишь, мы с тобой в дозоре стояли, когда рыбаки сели на мель?
— Ну?
— Ты у меня взял бумажку, «косяк» свернуть.
— И?
— Что с ней стало?
— С кем, блин, барракуда тебя дери?
— С бумажкой, — со вздохом ответил я.
Мичман свесился с края крыши и вытаращился на меня.
— Ну, с Чистом понятно, его хвостокол в руку ужалил, а тебя что? В голову, да? Кстати, это правда, что Молчунья тебя за яйца с того света вытянула?
— Это правда. — От старшего по призыву что-то скрыть сложно, даже если ты уже сам стал «дедом».
— И как?
— Что — как? — насупился я.
— Яйца.
— Нормально. Так ты помнишь, что стало с бумажкой?
— Ты, Копуха, сделай компресс холодный, — посоветовал Мичман. — И положи на голову. Будет легче. На кой дьявол тебе понадобилась бумажка полугодовой давности? Откуда я знаю, где она? Может, я ее скурил, может, жопу подтер. Валите осюда, у меня нападение справа.
Пришлось свалить.
— Я же тебе говорил, голяк, — бурчал я на ходу. — Вечно ты меня выставляешь придурком.
Неожиданно до нас долетел голос Мичмана.
— Эй, Копуха! — крикнул он, встав во весь рост на крыше макета. — Я вспомнил!
— Что? — спросил я, сложив ладони рупором.
— Про бумажку. Я на ней записку оставил для Пучеглазого. Его не было на посту, и мне в лом было его ждать. Я написал, что буду в «Трех соснах».
«Буду должен!» — подал я один из тех семафорных сигналов, которых не найти в каталоге.
«Сочтемся», — ответил Мичман и снова уселся командовать битвой.
— Вот видишь! — победным тоном сказал Пас. — Пойдем к Пучеглазому, он сегодня на посту химнаблюдения.
Химпост располагался недалеко от вышки радиомаяка, так что нам пришлось пересечь почти весь остров. Проходя мимо эллинга, мы заметили катер с зеленой загогулиной на борту.
— Быстро прикатили биологи! — удивился Пас.
— Наверное, работали где-то рядом, — пожал я плечами. — Сейчас начнут изучать открытых нами монстров вдоль и поперек.
— Кстати, — задумчиво произнес приятель. — А ведь в каталоге Вершинского будет указано, что это мы с тобой первыми обнаружили капканы нового типа.
— Хрен там, — успокоил я его. — Скорее всего там будет стоять имя Жаба.
Наконец мы достигли приземистого домика, в котором располагался химпост. По случаю жары двери и окна были закрыты наглухо, а под решетчатыми кожухами на стене вращались вентиляторы кондиционеров. Я несколько раз гулко пнул металлическую обшивку двери, прекрасно зная, что Пучеглазый скорее всего напялил на голову виртуальный шлем и гоняет в «Ноль-IV» с дежурными по посту дальнего мониторинга.
— Кому тут, блин, не отдыхается после обеда? — донесся изнутри недовольный голос.
Камера наружного наблюдения зажужжала, и через секунду дверь уползла в сторону, впустив нас в комнату, заставленную химическим оборудованием.
— Привет! — махнул из-за компьютера Пучеглазый. — Чего вам надо? Самим делать нечего и других отрываете от работы.
Насчет работы он, похоже, не врал — игровой шлем притулился на самом краю стола, а на экране компьютера подергивались цветные змеи непонятных графиков.
— Отдохни немного, — посоветовал Пас. — А то глаза из орбит вылезают.
— Это у меня с рождения, — заявил химик. — Кстати, слышали, Жаб обнаружил новый вид донных капканов?
— А мы-то думаем, чего биологи крутятся возле берега! — Мне пришлось толкнуть Паса в плечо, чтобы он не сболтнул лишнего. — Что, совсем неизвестный вид?
— Мало того! — Пучеглазый понял, что нам ничего не известно, и оживился. — Эти твари взрываются, раскидывая в радиусе нескольких метров отравленные иглы!
— Да ну! — я состроил недоверчивое лицо.
— Вот вам и «ну». За последние десять лет попадается четвертая тварь, не обозначенная в каталоге Вершинского.
Вот это действительно было интересно.
— Чистюля, ты что-нибудь слышал об этом? — я решил еще больше разговорить Пучеглазого.
— Нет, — подыграл мне Пас.
— Сразу видно, что недалеко ушли от салаг, — химик ослабил амортизатор кресла и вальяжно откинулся на спинку. — Десять лет назад у берегов Шри-Ланки в сети рыбаков попалась торпеда совершенно нового типа. Не цилиндрическая, как все известные, а плоская, будто камбала. Нитрожира в ней было совсем мало, около килограмма, зато во лбу имелся воронкообразный хрящ, позволяющий делать взрыв кумулятивным.