Фараон и наложница - страница 19

Шрифт
Интервал

стр.

— Жрецы утверждают, что они тратят доход от своих владений на благотворительность и богоугодные цели, — сказал Хоф. — К тому же они постоянно твердят, будто с радостью готовы расстаться со своими владениями, если возникнет необходимость.

— И что же это за необходимость?

— Например, если царство будет вовлечено в войну, которая повлечет за собой огромные расходы.

Радопис задумалась.

— Пусть даже так, но они не имеют права идти наперекор желаниям фараона, — возразила она.

— Жрецы совершают большую ошибку, — заметил губернатор Ани. — Более того, они посылают своих представителей во все концы страны, и те внушают крестьянам, что именно они, жрецы, защищают священную собственность богов.

Радопис была поражена.

— Как они смеют?

— Страна живет в мире, — сказал Ани. — Стража фараона — единственная вооруженная сила, с какой приходится считаться. Вот почему они осмелели. Жрецы знают, что у фараона мало сил, чтобы справиться с ними.

Радопис вскипела.

— Что за подлые люди!

Философ Хоф улыбнулся. Он никогда не скрывал своего мнения.

— Если вам угодно знать правду, жречество — безупречный и незапятнанный институт, который заботится о религии этой страны и оберегает ее вечные нравы и традиции. Что же касается жажды власти, то это древний порок.

Поэт Рамонхотеп, всегда любивший разжигать споры, сердито уставился на него.

— А как же Хнумхотеп? — Он бросил вызов философу.

Хоф пожал плечами, выражая свое презрение.

— Он — жрец, каким и должен быть, к тому же умный политик. Никто не станет отрицать, что он отличается силой воли и крайней проницательностью, — ответил философ с подчеркнутым спокойствием.

Губернатор Ани энергично покачал головой и пробормотал про себя:

— Хнумхотепу еще предстоит доказать свою верность трону.

— Он заявил прямо противоположное, — сердито воскликнула Радопис.

Философ не согласился с остальными:

— Я хорошо знаю Хнумхотепа. Его преданность фараону и царству не подлежит сомнению.

— В таком случае ты открыто заявляешь, что фараон ошибается, — сказал Ани, не веря своим ушам.

— Мне такое и в голову прийти не могло. Фараон — молодой человек, питающий большие надежды. Он мечтает о том, чтобы облачить свою страну в тогу величия, а этому не бывать, если не воспользоваться частью состояния жречества.

— Так кто же в таком случае ошибается? — спросил Рамонхотеп, совсем сбитый с толку.

— Разве обязательно исключать, что оба собеседника могут быть правы, хотя и не согласны друг с другом? — спросил Хоф.

Но Радопис не устроило объяснение философа, к тому же ей не нравилось, что тот сравнил фараона с его министром, подразумевая равенство обоих. Она верила в непреклонную истину: фараон — единственный хозяин земли, причем никто не может спорить с ним или подвергать его решение сомнению, каковы бы ни были причины или обстоятельства. В глубине души Радопис отвергала любое мнение, которое противоречило ее убеждениям. Она сказала об этом своим друзьям и спросила:

— Интересно, когда именно я пришла к такому мнению?

— Когда твои глаза впервые увидели фараона, — игриво ответил Рамонхотеп. — Не удивляйся, ведь красота не менее убедительна, чем правда.

Скульптор Хенфер стал проявлять нетерпение и воскликнул:

— Рабыни! Наполняйте же кубки. Радопис, волшебница, порадуй наш слух волнующей песней или наслади наши глаза изящным танцем. Ибо наши души возбуждены вином из Марьюта, а праздник настроил нас на удовольствие и радость. Мы истосковались по упоительным развлечениям и острым ощущениям.

Радопис пропустила его слова мимо ушей. Ей хотелось продолжить разговор, однако, заметив Анина, который, видно, заснул, устроившись подальше от веселых собеседников, она поняла, что слишком долго задержалась в компании Ани, встала и подошла к торговцу.

— Просыпайся, — крикнула Радопис у самого его уха. Торговец подскочил, изображая внимание, однако его лицо тут же просветлело, когда он заметил ее. Радопис присела рядом с ним и спросила:

— Ты заснул?

— Это правда, к тому же я мечтал.

— Вот как. О чем же?

— О пленительных ночах на острове Биге. Мои мысли стали путаться, и мне захотелось узнать, удастся ли еще раз пережить хотя бы одну из этих бессмертных и незабываемых ночей. Если бы ты только сейчас могла пообещать, что оставишь за мной такую ночь.


стр.

Похожие книги