С графом Мирбахом в Москве - страница 79

Шрифт
Интервал

стр.

Слухи утверждают теперь, что необходимость в убийстве отпала бы, если бы съезд Советов принял предложение о возобновлении войны с Германией.

Убийство посланника было в интересах социалистов-революционеров и Антанты. Последствия могли быть следующие: а) немедленный разрыв отношений, затем вступление войск, т.е. война; б) контрреволюционное выступление и свержение власти большевиков; в) требование возмездия со стороны Германии в такой резкой форме, которая означала бы конец германо-русских отношений; г) если Германия молча снесет обиду и попытается жить с большевиками в "мире и дружбе", то всему миру станет ясно, что Германия полностью скована на западе и не чувствует себя достаточно сильной, чтобы проявить себя на востоке как сильная держава. В результате, все приверженцы немецкой ориентации переметнутся в другой лагерь, наш авторитет будет низвержен.

Само собой разумеется, что мы должны идти тем путем, который для Антанты нежелателен. В Берлине должны, наконец, понять, что мы должны сохранить свой авторитет ради себя и в глазах русской общественности. Таким образом, пусть не война с Россией, но определенные и достаточно жесткие требования возмездия в срочной и безоговорочной форме должны быть выдвинуты. Если требования будут выполнены, то следует проявить отчужденность и холодность в отношениях и скрытое установление прочных контактов с буржуазными партиями; если же требования будут отклонены, нужно отозвать все представительства и открыто заявить, что Германия будет поддерживать всякое выступление против советской власти и признает новое правительство. Примерно так думает большинство немцев.

Из Берлина нам известно только то, что с Иоффе ведутся переговоры об ответственности, что наша официозная пресса поддерживает идею мира и отмечает, что русский сосед сожалеет о случившемся. Мы ждем и настроены не очень оптимистично.

11 июля.

Мы продолжаем работу, чтобы быть готовыми ко всему. По нашему требованию правительство должно распорядиться освободить большой дом, примыкающий к нашему саду. В нем будет организовано общежитие для наших военнопленных, которые усилят на первое время охрану нашей дипломатической миссии. Поскольку этот дом полностью замыкает нашу территорию, обладание им облегчает, кроме того, нашу оборонную задачу. Мы ожидаем также, что наше правительство сумеет настоять на том, чтобы для охраны дипломатической миссии были выделены, по крайней мере, одна-две роты, а также на том, чтобы миссии Антанты были удалены из Москвы. 6 и 7 июля агенты Антанты неоднократно выступали в городе перед народом с подстрекательскими речами. Русское правительство должно располагать достаточным материалом о подобных действиях Антанты.

И русские, и немцы спрашивают, что мы потребовали от Ленина в качестве компенсации и что нами получено. Как поступит Германия, если она не получит полного удовлетворения? Намерены ли мы и теперь продолжать играть прежнюю роль? Мы не торопимся с ответом, так как не чувствуем себя на высоте положения, поскольку у нас нет ощущения, что за нами стоят силы, готовые вмешаться. Результаты не замедлили сказаться. Доверие к нам близится к нулевой точке. Наше отношение к возможности падения большевистской власти и возникновения нового правительства уже рассматривается во многих случаях как не вполне удачная вынужденная оборона. Похоже, здесь начинают понимать, что наше внутренне положение не очень твердое.

Правительству удалось быстро подавить контрреволюционные выступления, имевшие место 6 и 7 июля во многих частях России. Этого следовало ожидать после неудачного восстания в Москве. Бывший жандармский офицер Муравьев, теперь главнокомандующий красноармейскими частями, выступающими против чехословаков, получив известие об убийстве немецкого посланника и о первых успехах эсеров, попытался повернуть свои войска вместе со своим бывшим врагом на Москву, чтобы затем выступить против Германии. План не удался, его инициатор был убит 8 июля в происшедшей в штабе рукопашной схватке. По другим сведениям, он покончил жизнь самоубийством. Муравьев уже при Керенском был заметной фигурой, большевиком он не был.


стр.

Похожие книги