Последняя любовь - страница 71

Шрифт
Интервал

стр.

Пораженный, сдавленным от волнения голосом я спросил:

— А ваш муж знает об этом?

— Это его идея.

Я залпом выпил рюмку ликера.

— Почему он выбрал именно меня?

— Из-за ваших рассказов. Мы бы не предложили такого человеку с улицы. Все-таки должно быть хоть какое-то чувство и так далее. Конечно, вы намного моложе меня. Но в одном из рассказов вы упоминаете, что вам нравится, когда женщина старше.

— Да, нравится.

— Мы должны прийти к какому-то решению.

Как эта скромная женщина могла говорить о таких вещах с такой прямотой? — недоумевал я. Впрочем, я давно убедился, что тихие и замкнутые натуры бывают иногда необычайно резкими и отважными. У меня дрожали колени.

— Ваш муж наверняка передумает.

— Нет, он все понимает. Он сам находится под обаянием женщины — довольно вульгарной особы. Смерть Гриши для нас обоих явилась страшным потрясением. Не понимаю, как я осталась жива после такого удара. Но мы оба совершенно изменились. Наша совместная жизнь больше не зависит от физической близости. Мы теперь как брат и сестра.

— А-а…

— Каким бы ни был ваш ответ, надеюсь, вы нас не скомпрометируете.

— Боже сохрани! Клянусь всем святым!

— Ну, это необязательно. Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал мне, что я буду способна на такие разговоры или даже на такие мысли, я бы сочла его просто болваном и сумасшедшим в придачу. Но этот удар меня оглушил. Я как будто в трансе! И тем не менее во мне проснулись инстинкты, о которых я и не подозревала. Может быть, все это только иллюзия, но я все время мучаюсь. Моррис столько вынес из-за меня, что не может уже быть со мной. Вам это, наверное, покажется невероятным, но я чувствую, что Гриша всегда встает между нами, чтобы помешать близости. Он является в саване и плачет. Хотя вы и писатель, вам этого не понять.

— Я понимаю.

— Откуда? Нет. Я хотела подойти к этому постепенно, но у меня просто нет больше сил, и я решила все сказать сразу.

— Вы правильно сделали.

— Каков ваш ответ? Впрочем, вы не обязаны отвечать сию минуту. Если я вам не нравлюсь, если я — что называется — не в вашем вкусе, пожалуйста, не смущайтесь. Вы мне ничем не обязаны. Я вам чуть ли не в матери гожусь.

— Вы красивая и благородная женщина.

— И не красивая, и не благородная. Перед вами — духовно сломленный человек. Когда Гриша ушел, он все взял с собой — даже мое чувство чести.

Некоторое время мы молчали. Потом я спросил:

— А где же господин Шапиро? Он что, не вернется домой сегодня?

— Нет, он пошел к той женщине. Давайте ужинать.

За ужином я пообещал ей сообщить о своем решении в течение трех дней и таким образом как бы дал понять, что фактически принял ее предложение. Мы могли бы отправиться в Сопот или в Данциг, где не будет риска встретить знакомых. Госпожа Шапиро приготовила роскошный ужин, но у меня пропал аппетит. Мне хотелось сделать ей комплимент, обнять, поцеловать ее, но что-то останавливало меня. Я даже не мог заставить себя смотреть ей в лицо. Ко мне вдруг вернулась моя юношеская застенчивость. Я даже не притронулся ни к супу, ни к мясу, ни к десерту. Я не смог выпить стакан чаю. Госпожа Шапиро тоже притихла. Мы сидели друг против друга и напряженно молчали. У меня возникло жуткое ощущение, что кто-то невидимый стоит между нами и наблюдает за каждым нашим движением. Может быть, это был Гриша? Мои нервы — или я уж не знаю, что еще, — расшалились. Что-то внутри у меня сжалось, а живот напрягся. Мне нужно было выйти в уборную, но я стеснялся. После нескольких неудачных попыток проглотить кусочек медового пирога я поднялся и произнес неуместно официальным тоном:

— Я вам позвоню. Сейчас я должен идти.

— Как, вы уже убегаете? Ну…

Женщина подала мне пальто и шляпу. Она протянула мне руку — и ее, и моя ладони были влажными. Я бросился вниз по лестнице. На меня напала икота. Рот наполнился отвратительной жидкостью, меня чуть не вырвало. Я бежал по улице, и мне казалось, что прямо передо мной разверзлась помойная яма и в следующее мгновение я туда полечу.

В ту ночь я не мог уснуть. Стоило мне задремать, у меня начинала подергиваться нога, и матрас звенел так, словно среди пружин спрятан колокольчик. На следующий день мне нужно было зайти в типографию для так называемой «контрольной сверки», но я не нашел в себе мужества встретиться с господином Шапиро. Я начал подумывать о том, чтобы связаться с другой типографией, но, конечно, это было бы — мягко говоря — непорядочно по отношению к человеку, оказавшему мне такое доверие. Оставался только один выход: вообще отказаться от выпуска журнала. Все равно то, на что я рассчитывал вначале, не получалось. В число моих сотрудников пролезло много откровенных бездарностей.


стр.

Похожие книги