– Скажи четко, Лоррейн. Ты правда встречалась с Джимми Мак-Клири? Не могу в это поверить. Он же – право, не знаю, – он же такое дерьмо.
– Но у него прекрасный голос. И настоящая страсть к ирландской литературе. Помню, в одно из наших свиданий он читал на память Йетса, «Леду и лебедя», и даже цитировал целые куски из монолога Молли Блюм в «Улиссе».
Тоцци посасывал свой кофе и кивал. Похоже, занятное это было свиданьице.
– Джимми Мак-Клири – весьма приятная личность. Конечно, не Гиббонс, но очень мил.
Тоцци вытаращил глаза. Даже не произноси этого.
Он уже залез а коробку, разыскивая печенье с грецким орешком, когда в дверь позвонили.
Лоррейн посмотрела на дверь.
– Это, должно быть. Гиббонс. Я просила его заехать за нами сюда.
Тоцци хотел встать, но она жестом остановила его.
– Я сама открою, – сказала она и пошла в прихожую, чтобы впустить Гиббонса.
Обхватив рукой теплый стаканчике кофе, Тоцци сидел, уставившись в пространство. Чертов дядюшка Пит. Умудрился достать меня даже после смерти. Добрый старина Пит. Следовало бы похоронить тебя в одном из этих старых холодильников.
Услыхав, как хлопнула дверь, он взглянул на нее и снова сосредоточился на коробке, пытаясь найти ореховое печенье. Он уже было нашел его, когда Лоррейн открыла дверь.
– О... привет. – Голос Лоррейн звучал слишком уж вежливо.
– Привет. Здесь живет Майкл Тоцци?
Тоцци взглянул на дверь, и сердце у него в груди замерло. Какого черта?.. Это была Лесли Хэллоран. Какого черта она здесь делает?
Тоцци встал и подошел к ним.
Как она, к черту, умудрилась?..
– Майкл, – произнесла она, и ее лицо осветилось теплой, похожей на солнечный майский день улыбкой, – извини, что явилась вот так, без предупреждения, но у нас не было возможности поговорить в суде.
Она вынула руку из кармана своего черного шерстяного пальто и протянула ему. Тоцци молча уставился на Лесли. На пальто у нее был бархатный воротничок. Точно такой, как на другом, сером пальто, когда она училась в девятом классе. И точь-в-точь такой, как у Элизабет Тэйлор на одном из ее костюмов для верховой езды.
Он с опаской взял ее руку. Она была очень холодная.
Что ей здесь нужно? Собирается предложить мне мешок с деньгами, чтобы у меня частично отбило память, когда я выйду давать показания? Или надеется, что я проболтаюсь о намерениях обвинения в отношении ее подзащитного, этого Саламандры? Невероятно. Ну хорошо, я ей скажу пару ласковых.
Он кашлянул и принял чрезвычайно серьезный официальный вид. Только так он мог с ней разговаривать и не чувствовать себя полнейшим болваном.
– Как вам удалось достать мой домашний адрес, мисс Хэллоран? Вы знаете, что подобный визит ко мне крайне неуместен. Позвольте вас предупредить, что я вынужден буду сообщить об этой встрече суду, если она затянется.
Он разыграл великолепную сцену, но эта сучка даже не обратила на него внимания. Она, не отрываясь, смотрела на Лоррейн.
– Извините, а вы случайно, не Лоррейн Тоцци?
– Да... это я, вернее, я была Тоцци, – удивленно произнесла Лоррейн.
– Я уверена, вы меня не помните, но когда-то вы были моей нянькой. Я – Лесли Хэллоран. Дочь начальника полиции.
У Лоррейн отвисла челюсть.
– Боже мой, – Лоррейн смотрела на, нее, прикусив губу, – маленькая Лесли... Боже, это ты.
Женщины обнялись и принялись разглядывать друг друга, держась за руки. Тоцци нахмурился. Они не обращали на него никакого внимания.
Он кашлянул в кулак и прервал их изъявления восторга.
– Я спросил вас, мисс Хэллоран, как вам удалось достать мой адрес?
Голубые глаза в недоумении распахнулись – непреклонная официальность его тона удивила ее. Выглядит она превосходно – даже лучше, чем в школе, подумал он. Хотя напрасно она закрутила так волосы. Однако ей никого не удастся провести. Маленькая Лесли Хэллоран – пожирательница мужчин, адвокат главного наркодельца, коварного головореза.
– Ну, адрес мне дал твой кузен Сал, тот, что работает страховым агентом на Саут-Орандж-авеню.
Лоррейн покачала головой.
– У этого Сала длинный язык. Он не должен был говорить тебе его адрес, но, если честно, я довольна, что ты здесь.
Они обнялись и опять принялись обмениваться комплиментами. Горы могли проснуться, услыхав всю ту чепуху, которую они несли.