Спустя восемь дней, как он покинул Салем, показались, наконец, жилища людей. Они начинались сразу за ущельем, по которому ехал Осборн, рассчитывая выбраться на дорогу к Каньон Сити. Вскоре он увидел ее — узкая полоска, петляя между холмами, уходила за горизонт. У дороги стоял покосившийся бревенчатый дом и амбар с прохудившейся крышей, надворные постройки были из грубо сколоченных досок. Рядом находился загон, внутри ходили несколько лошадей. Из трубы тонко вился дымок и стелился низко над землей.
У дома копошились двое, запрягая четверку в фургон. Они почувствовали его приближение — мужчина резко обернулся и схватил винтовку, стоявшую рядом у забора.
Чэд Осборн медленно подъезжал к ним. Люди не двигались и наблюдали за Осборном. Они были похожи друг на друга, и Чэд решил, что это отец и сын. Подъехав вплотную, он натянул поводья и сказал:
— Неважно у вас встречают людей…
Мужчина внимательно посмотрел на Осборна.
— Приходится быть осторожным. Меня зовут Говард Мопин, а это мой мальчик, Гаррет.
Осборн назвал свое имя.
— Что это за место? Станция?
— Вроде почтовой станции, — ответил Мопин. Это был мужчина лет пятидесяти, широкоскулый, черная борода и пышные усы красиво обрамляли его лицо. Он говорил с южным акцентом.
— На столе стоит еда. Подкрепитесь с нами.
— Не откажусь, — ответил Осборн и спрыгнул на землю, не забыв при этом взять винтовку.
— Гаррет, присмотри за лошадьми. Вы приехали из-за гор? — обратился к нему Мопин, когда сын ушел. И добавил:
— Немногие сейчас осмеливаются проехать этой дорогой, стало слишком опасно. Надеюсь, с вами ничего не случилось, мистер Осборн?
— Вы имеете в виду индейцев? Я встретил их, но они меня, слава богу, не заметили.
Мопин пригласил его в дом.
Дом напоминал настоящую крепость. Стены были сложены из толстых бревен и обмазаны глиной, окна закрывались деревянными щитами. Осборн попал в большую комнату, отсюда в спальни и другие помещения вели двери, сколоченные из очень толстых досок, в случае нападения они могли надежно защитить людей от пуль неприятеля. Войдя, Осборн увидел у окна женщину, это, должно быть, была жена Говарда Мопина. Она выглядела на несколько лет моложе мужа. Здесь же вертелись три голубоглазые девушки, видимо, его дочери. За столом сидели женщина и трое мужчин, все были одеты подорожному. Перед ними был выставлен обильный обед: мясо антилопы, картошка с соусом. Вкусно пахло свежеиспеченным хлебом и кофе.
Девочка принесла ему в тазу теплой воды, Осборн умылся, причесался, сел за стол, поставив рядом винтовку, и кивнул сидевшему напротив толстому бородачу, поставившему локти на стол и державшему толстыми пальцами-сосисками чашку с кофе. «Извозчик», конечно.
И тут он увидел на каждой щеке этого человека по глубокой свежей ране. Осборн поднял глаза, смутился, подумав, что слишком пристально рассматривает незнакомого человека и вновь склонился над тарелкой.
Мопин, наливая ему кофе из большого железного кофейника, сказал:
— Генри Уинлер может рассказать тебе об индейцах.
Сидевший напротив что-то пробурчал. Встретив взгляд Осборна, он начал отрывисто говорить, едва разлепляя губы, чтобы не двигать щеками.
— Вы рассматриваете мое лицо… Это пуля снэйков — две недели назад. Пробила щеки навылет и вышибла четыре зуба.
Осборн вытаращил глаза.
— И компания заставила вас выйти на линию?
Говард Мопин объяснил:
— Компания — это сам Генри. Между Далласом Каньон Сити он работает один.
— В тот день не было пассажиров, — продолжил Уинлер. — Только мы с Уэллсом Фаргоу. Мы ухитрились оторваться от индейцев и унести ноги, кровь из меня хлестала, как из недорезанного поросенка. Фаргоу перевозил десять тысяч наличными. Мы бросили фургон и удрали на пристяжных. Потом, правда, вернулись, эти дикари не взяли деньги, разбросали их повсюду, словно мусор какой-то. Увели лошадей и срезали кожу из внутренней обшивки фургона.
Он допил кофе, вытер губы рукавом.
— Ну и испугался же я тогда. Вот с тех пор начал лысеть.
Генри Уинлер тяжело поднялся, взял шляпу и плащ со скамьи.
— Поехали, — громко сказал он. — Еще далеко до Далласа.
Пассажиры вышли вслед за ним; сквозь открытую дверь Осборн слышал, как начали загружать дилижанс. Звучный хлопок кнута, скрип колес, дилижанс быстро съехал со двора и покатил по дороге.