Девушки выскочили посмотреть ему вслед, женщина оторвалась от работы и выглянула в окно. Осборн понял, что новые люди — нечастое явление в монотонной и скучной жизни этих богом забытых людей.
Он пообедал, не торопясь набил трубку и закурил, наслаждаясь теплом и отдыхом. Старшая дочь, красавица Элиза, помогала матери печь хлеб, средняя мыла посуду и стирала со стола, а самая младшая сидела в уголке над грифельной доской.
Вернулся Говард Мопин, налил себе кофе и сел рядом.
— Сколько я вам должен? — спросил Осборн.
Хозяин рассердился.
— Должен?! — вспыхнул он. — Надо же до этого додуматься!
— Но… Я думал…
Мопин только рукой махнул.
— Генри Уинлер заплатил мне за ночлег, а пассажиры — за обед. Но ты — гость.
— Тогда огромное спасибо за угощение. — Осборн посмотрел в окно, где на горизонте виднелись коричневые холмы. — Рядом есть еще живые люди?
— Далеко. — И добавил: — Пятнадцать миль до ранчо Энди Кларноу. А дальше, по дороге, где ты поедешь, станция Джима Кларка. Я сюда приехал раньше других.
— Сколько лет вы здесь живете?
На минуту Мопин задумался.
— Уже больше трех лет. В шестьдесят первом уехал из Крикса. Мне здесь очень нравится. Хорошая земля, чтобы разводить скот и держать лошадей.
— А индейцы не беспокоят? — спросил Осборн и увидел, как лицо Мопина исказилось.
— Только я поселился на этом месте, как Паулина убил моего пастуха и угнал всех лошадей, двадцать семь голов. Для меня это был страшный удар, но мы все-таки решили отсюда не уезжать.
— Мне уже все уши прожужжали с этим Паулиной. Вы уверены, что такой человек действительно существует? Что это не просто имя, каким поселенцы готовы обозвать всякого кровожадного индейца?
Мопин покачал головой.
— Такой человек существует, несомненно. Я обменялся с ним несколькими выстрелами. Но даже его главные враги уорн-спрингзы не могут точно сказать, сколько у него воинов. Я думаю, что у него индейцы разных племен: снэйки, пайуты, мадоки. Вряд ли у них он — вождь, но мы, белые, дали ему такую кличку. Он сущий дьявол! Выиграл сражения с регулярными отрядами. Уорн-спрингзы ненавидят и боятся его, как и белые, потому что он убивает людей в резервациях, угоняет их лошадей, увозит их жен и детей. И все говорят, что его нельзя убить, что пули отскакивают от него, как горох от стены. Вот и все, что я знаю. Невыносимо, чтобы такой человек держал в страхе половину штата. Пока его не убьют, не будет житья никому в Орегоне, — мрачно закончил Мопин.
Сын Мопина вывел коня из конюшни. Осборн подтянул седло и поправил уздечку. Вскочив в седло, он поблагодарил хозяина.
— Я вас предупредил, — сказал Мопин мрачно, — каково у нас одному ехать, вы могли остаться. Главное — не сбейтесь с дороги. До станции Джима Кларка 35 миль, дорога впереди плохая. Дилижансу приходится ехать по ней, другого пути нет. Будете в Каньон Сити, может быть, встретите Перри. У меня вчера было несколько ребят. Пусть он возьмет их на работу.
— Я поищу его. Очень вам благодарен, — сказал в ответ Чэд Осборн. Он наклонился и пожал ему руку. Осборн знал, что еще долго, пока он не скрылся за изгибом дороги, эти гостеприимные люди смотрели ему вслед.
Одинокого всадника обступили голые каменистые холмы, дорога — единственный признак цивилизации — петляла среди прихотливых изгибов ландшафта, единственным украшением которого можно было считать можжевеловые кусты вдоль обочины. Казалось, не будет конца бесчисленным поворотам, спускам и подъемам вверх-вниз. Уже вытягивались полуденные тени, а солнце клонилось к вершинам Каскада у него за спиной, когда Чэд начал высматривать местечко для отдыха.
Тридцать пять миль до ближайшей станции на левом берегу Джон Дэй. Судя по скорости, с какой он ехал, ему скорее всего придется следующую ночь провести на — как ее — станции Кларка.