Здравствуйте, мама! - страница 41

Шрифт
Интервал

стр.

Искать - и не сдаваться! И вот незабываемый день.

В тот день Станислав пришел на работу, как всегда, чуть пораньше, чтобы подготовить инструмент, получить наряд. Но это обычное утро стало для него самым счастливым в жизни. Вскоре после начала смены в цех прибежала секретарша директора завода.

- Григорцевича срочно к директору!

Улыбаясь, директор передал ему телефонную трубку:

- Из Минска звонят, Станислав. Говори, я выйду...

- Почему выйдете? - возразил недоумевающий Станислав. - Какие у меня секреты? Алло! Григорцевич слушает! Что? Сестра Галя? Постойте! Вы не ошиблись? У меня была сестра Нина... И Нина здесь? И мама! Мама...

Станислав не мог говорить. Из телефонной трубки слышался слабый, дрожащий голос:

- Стасик! Неужели это ты? Стась, почему ты молчишь?

Станислав пошел в цех, к товарищам. Кожевники - здоровый, крепкий народ, и они так обнимали Станислава, так хлопали по спине, что у парня заболели кости. Потом пришел в цех директор, также поздравил Станислава, решительно сказал:

- Давай-ка бросай работу. Собирайся к своим...

В письме ко мне Станислав Григорцевич писал, что он поехал, все еще не веря в счастье.

"На минском вокзале меня встречали мама, сестры, двоюродные братья, дяди и тети. Мама, конечно, была без сознания, за слезами ничего не видела, и ей без конца подносили капли от сердца. Дома я увидел фотографию, на которой снят я с отцом и сестрой Ниной. Окончательно я убедился, что это на самом деле мои родные - я очень похож на отца.

Как я потерялся?

Отец работал недалеко от границы заврайземотделом. В первый день войны он был очень занят, организовывал эвакуацию, а меня посадил на машину догонять подводу, на которой ехали мама и сестры. Как я уехал, так и ездил семнадцать лет. А отец потерял всех, и про него потом рассказывали знакомые, что он бегал по улице и рвал на себе волосы.

В войну отец работал на Урале начальником политотдела и ездил оттуда в Москву искать меня. От переживаний, что остался один, он ходил, как сумасшедший, по разным организациям, а люди его уговаривали. Он поехал в Среднюю Азию и там искал нас, но потом заболел, попал в больницу и умер.

После освобождения Белоруссии от фашистов мама с сестрами приехала в Минск и также везде искала меня. Она всюду писала, даже ходила пешком в Гомель, но все было напрасно. Поэтому никто не может представить, какая у меня была встреча с ними.

Я решил жить вместе со своими. С завода меня отпустили. Съездили мы всей семьей в Бахмач, к Анне Константиновне. Она была рада всему этому даже больше, чем я. Сейчас я уже устроился на Минский тракторный слесарем. Маме 62 года, но она все еще работает на этом же заводе. И сестра Нина здесь, учетчицей. Жена тоже устроилась на работу. Сын здоров, недавно сделал первые шаги. Надеемся, что скоро дадут квартиру. Так что у меня все в порядке. Я счастлив теперь, как Миля Якубовская и Поля Волошина. А Анну Константиновну считаю родной матерью и никогда ее не забуду".

История "приюта обездоленных" растревожила и взволновала очень многих людей. Все эти годы она обрастала другими историями - редкостными, трогательными.

Раскрываю папку, на которой написано: "Тамары"...

Вот оно, первое письмо из Ленинграда, за которым последовали удивительные, почти неправдоподобные события.

"После того как я прочла в газете о "приюте обездоленных", - писала мне ленинградка Ефросинья Семеновна Швец, - я нигде не могу найти покоя. Там было написано про Тамару Черноглазую, которую нашли на станции, раненную в ножонку. Сейчас эта девочка учится, как вы пишете, в одной из харьковских школ, успевает во всем, и семья у нее хорошая. С каждым днем у меня крепнет уверенность, что это моя Томочка, которую я потеряла в войну. Сходится имя, цвет глаз, возраст. А след ее окончательно потерялся осенью 1941 года в Старой Руссе. Что мне делать сейчас, куда обратиться? Как мне удостовериться, что Тамара Черноглазая - моя черноглазая Томочка? Посылаю вам фото моей девочки, чтобы вы могли сличить его с воспитанницей "приюта обездоленных".

Но как было выполнить просьбу Ефросиньи Семеновны? Да и стоило ли это делать, если Анна Константиновна точно припоминала, что мама Тамары Черноглазой погибла на станции Бахмач при бомбежке?


стр.

Похожие книги