На столе все было очень близко. Пальцами я вмиг пробежала весь маршрут. На карете туда ехать дней пять-шесть, рассудил булочник.
— А если пешком?
— Пешком?! — Булочник расхохотался. — Одной? Когда на дорогах кишмя кишат огры и разбойники?!
За городом я сошла с дороги и двинулась вдоль нее — пусть меня оттуда никто не видит. Нет, я не боялась, что мадам Эдит пошлет за мной погоню: скорее всего, директриса постарается как можно дольше скрывать мое отсутствие, рассчитывая, что я вернусь и все уладится. Огров и разбойников, которых боялся булочник, я решила в расчет не принимать: одинокого путника они не сочтут стоящей добычей. Однако незнакомых людей я остерегалась. С моим проклятием надо быть бдительной.
Иногда мне приходило в голову, что по дороге в Фенс можно случайно повстречать Чара. Мне нравилось думать, что он, наверное, где-то недалеко, но впереди или позади и вообще по этой ли дороге он едет, я, конечно, не знала: к сожалению, волшебная книга рассказывала мне не все.
Дорога была не очень оживленная, побег удался на славу, и теперь мне казалось, будто и бояться нечего. Больше никаких приказов! Хочу позавтракать под кленом, любуясь восходящим солнцем сквозь листву, — пожалуйста. Хочу бегать, прыгать, скакать и скользить на мокрой от росы траве — пожалуйста. А если придет настроение, можно насвистывать или сочинять на ходу стихи и тут же читать их вслух.
Я провела так два чудесных дня — лучшие с тех пор, как умерла мама. Я видела оленей и зайцев, а однажды, в сумерках, даже феникса, честное слово, — он взмыл в небо, оставив дымный след.
На третий день я пришла в отчаяние: нет, я нипочем не доберусь до великанов вовремя! Я пока даже до Эльфийского Леса не добралась. Чтобы успеть на свадьбу, мне надо было миновать лес на второй день, если, конечно, булочник правильно прикинул расстояние от леса до великанов. Может, оно гораздо короче, чем он считает.
На четвертый день я доела последний кусочек хлеба. Луга сменились песчаными холмами с низким кустарником, и я уже решила, что окажусь у великанов как раз к первой годовщине бракосочетания.
На пятый день я поняла, что судьба мне блуждать в безлюдном краю до самой смерти.
На шестой деревьев стало больше, хотя от голода я совсем одурела и не сделала из этого нужных выводов. Выискивала в траве кружевные соцветия дикой морковки — и вдруг впереди шевельнулись какие-то тени. Среди стволов кто-то мелькнул. Олень? Ходячий куст? Вот, снова!
Эльф!
— Куммек имс поуд, — окликнула его я. «Солнце и дождь» — эльфийское приветствие.
— Куммек имс поуд. — Ко мне робко подошла эльфийка. Платье у нее было заткано пятнистым узором — словно тень от листвы на лесной земле. — Говоришь по-эльфийски?
— Юн-гар (немного). — Я хотела улыбнуться, но натолкнулась на ее серьезный взгляд и не смогла.
— Афф энч пель? — спросила она.
— Док энч Элла, йорт хукс сэр Питер хукс Фрелл. — Может, она знает отца.
— Сэр Питер. Ваттиль лен. — Тон у нее был презрительный. Она шагнула поближе и пристально уставилась на меня.
Я посмотрела ей в глаза, уповая на то, что не покажусь «ваттиль» (хитрой).
Ее взгляд пронзил меня насквозь. Я вдруг поняла, что ей известны все мои недобрые мысли до единой, и про Хеттин парик тоже, и про каждый раз, когда я ставила учительниц в дурацкое положение, и про то, что я ни разу не умывалась с тех пор, как покинула Дженн.
— Мунд лен. — Эльфийка с улыбкой взяла меня за руку. Пальцы у нее на ощупь были восковые, будто плотные листья. — Не как отец.
Она отвела меня к Сланнену — тому самому главному торговцу, о котором писал в письме отец. Оказалось, он прекрасно говорит по-киррийски.
Сланнен подтвердил, что булочник меня не обманул. Я ничего не сказала, но по лицу, видимо, стало ясно, как я огорчилась.
— Ты хочешь встретиться у великанши с отцом? — спросил Сланнен.
Я кивнула.
— Но спешу я не к нему, — выпалила я и осеклась.
— Тебе что-то нужно от великанов? — уточнил Сланнен, изучая меня янтарными глазами.
— Мне надо найти… кое-кого. Обязательно.
Сланнен потрепал меня по руке:
— Эльфы тебе помогут. Утро вечера мудренее. А до утра ты наша гостья. — Он улыбнулся, сверкнув светло-зелеными зубами.