В последнем романе, оборванном на «винном брожении», по всему, что в нем успел написать Тынянов, можно заключить, что Пушкин 30-х годов не будет подобен Пушкину «Вазир-Мухтара», а вместе с этим будет корригирована и антитеза «20–30-е годы».
Главной тематической линией романа Тынянова становится превращение человеческого бытия в деятельность, человека — в поэта. Жизнь трансформируется поэтом в другую форму материи — литературу. Гениальность героя нигде не используется в качестве deus ex machina, ею ничего не разрешается, Тынянов не ссылается на гениальность своего героя для того, чтобы объяснить ею, как было написано стихотворение «Погасло дневное светило». Он пишет о реальных взаимоотношениях человека с жизнью, и эти взаимоотношения рассматривает как импульс и материал его поэзии. Гениальность же интересует писателя только с точки зрения остроты конфликта героя с действительностью. Тынянов написал роман о времени, которое вызвало пушкинское поэтическое творчество, и о конфликте поэта со временем.
Писатель ищет связи между человеком и его поступком и стремится показать проиэводность поступка от взаимоотношений времени и человека, совершившего этот поступок. Автор «Смерти Вазир-Мухтара» придает этому большое значение: он не верит в независимость человеческого намерения, в случайность события. Во всем этом если не полемика с писателями-предшественниками, то по крайней мере потребность внятно ответить на вопрос. Что же касается писателей-предшественников, то даже писатели, сами во многом повлиявшие на развитие исторической науки, часто настаивают на случайности исторического события или на независимости его от человеческой воли. Виктор Гюго считает, что история народов сложилась так, а не иначе, потому что в день Ватерлоо шел дождь, а Лев Толстой, напротив, опровергая влияние насморка Наполеона на исход сражения при Бородине, настаивает на том, что дело не в насморке, а в том, что такой исход был предрешен и независим от воли людей.
Эти заблуждения были связаны не с величиной таланта, а с невозможностью в определенных исторических условиях эти заблуждения преодолеть.
В романе о Пушкине Тынянов пытается соединить историю с реальным человеком и показать, какое в результате этого соединения возникло поэтическое явление.
В литературной судьбе Юрия Тынянова Пушкин был важен необычайно, и чем ближе писатель подходил к своему герою, тем дальше отодвигал его от начала повествования.
Совсем иными были ранние наброски, не похожими на то, что стало потом, и далекими от Немецкой улицы, где родился герой.
Книга начиналась далеко от Немецкой улицы.
Первые главы ее медленно рассказывали про Абиссинию, и в этих главах шла речь не о том, о другом мальчике.
Мальчика звали Авраам, и был он прадедом героя.
Роман начинался издалека, он был прадедом того романа, который Тынянов стал писать позже.
Все ранние замыслы «Пушкина» связаны с далекой предысторией героя, и все в этой предыстории сходится к Ганнибалам.
Начатый через пять лет после «Смерти Вазир-Мухта-ра» и через два года после «Восковой персоны», роман еще ни в какой мере не предопределял «Пушкина» с характерной для него стилистической умеренностью.
Но роман о Ганнибалах был прерван, потому что он был прямым и естественным развитием исторической и стилистической концепций «Смерти Вазир-Мухтара», «Подпоручика Киже» и «Восковой персоны». Он еще не оторвался от них.
Произведение, похожее на «Смерть Вазир-Мухтара», «Подпоручика Киже» и «Восковую персону», в те годы уже было обречено на прозябание в рукописи. Судьба достаточно сдержанного «Малолетного Витушишникова», встреченного угрюмо и недоуменно, была тревожным предостережением.
«Ганнибалы» оказались необходимы и неминуемы, ибо нужно было соединить замкнутый цикл произведений, обладающих внутренним единством, с одиноким, стоящим в отдалении от всего написанного «Пушкиным», в котором есть и стилистический компромисс, и прощание с прошлым.
Между вторым и третьим томами Собрания сочинений Юрия Тынянова был осязаемый пропуск. Он заполнялся лишь рассуждениями литературоведов о наступлении творческой зрелости писателя.