- С возвращением в жизнь. Тебе приснился сон?
- Ага.
- Интересно. Я догадалась, что тебе что-то снится.
- А ты не спала?
- Подремала чуть-чуть. А что тебе снилось?
- Не знаешь? Ты же смотрела на меня!
- Вот глупый! Как я могу увидеть твой сон?
- Не знаю.
- Так что тебе приснилось?
- Да ерунда всякая. Пустыня.
- Пустыня?
- Пустыня.
Проснулись Сесилия и Хок Лай. Не успев протереть глаза как следует, Хок Лай стал звать всех окунуться.
Они долго плавали. Потом обсыхали на берегу, одевались, собирали вещи. Надвигался вечер.
Ехать обратно неинтересно - все уже было известно наперед. К Джохор-Бару подъехали уже в полной темноте, рассекаемой только фарами встречных машин. Хок Лай затормозил у киоска и купил последний номер "Плейбоя" - в Сингапуре этот журнал был запрещен как порнография. Проехали Перешеек. Да, все было известно наперед.
ГЛАВА 15
Потянулась пустая череда дней. Куан Мэну бывало трудно войти в тягомотину рабочего ритма после воскресной или просто вечерней выпивки. Не то чтобы он не смирился с такой жизнью. Но смириться и даже жить этой жизнью, потому что нет выхода, - это одно, а вот думать, что живешь, как надо, - совсем другое. Вот если б только знать, как надо.
Каждый понедельник и каждое утро каждого следующего дня Куан Мэну приходилось делать над собой сознательное усилие. Он приходил на работу готовый провести целый день по чужой воле - от него и от таких, как он, собственной воли не требовалось. Считается, что человеку легче, если ему не нужно принимать самостоятельных решений. Но если человек по должности обязан, не размышляя, все время выполнять чужие решения, тогда его жизнь превращается в тягучее существование, лишенное творческого начала.
Наконец наступал вечер, и Куан Мэну приходилось принимать решения, но увы, единственное, что он мог самостоятельно решить, было - куда пойти и чем заняться. Так куда же пойти? Так что же делать? Ничего нового. В общем-то, то же, что и в рабочие часы, когда ничего не нужно было решать. Хоть бы случилось что-то такое, что перевернуло бы ему душу, наполнило бы смыслом его жизнь, дало бы ему возможность найти себя. А так - так можно только тыркаться. А если ничего в его жизни так и не произойдет? Он знает их, знает людей, с которыми ни разу в жизни ничего не случилось. Судьба? Верить в судьбу в наше время? В его возрасте?
Иногда он задумывался над смыслом жизни. Звучит банально. И все-таки иногда он сидел один в баре или никак не мог заснуть поздно ночью, прислушивался к шуму редких в эти часы машин, к перекликающемуся лаю и подвыванию ночных собак.
Ему всегда говорили, что в жизни должен быть смысл, иначе рождение человека, его формирование, его существование было бы нестерпимо бренным, было бы нелепым. Куан Мэн не рвался ни к богатству, ни к работе поинтересней, хотя он, конечно, не отказался бы заменить свою нынешнюю тягомотину чем-нибудь интересным и стоящим; ему вообще ничего особенно и не хотелось - просто суметь бы найти хоть какой-нибудь смысл в жизни, в той, какая есть, со всем, что в ней хорошего и плохого. Только к этому он рвался, но не знал, как это сделать. Что-то говорило ему, что есть какой-то смысл во всем, что можно добиться удовлетворения от жизни. Он чувствовал, что ответ надо искать не в книгах, не в пьянстве, ни в чем из известного ему. Он понимал одно - он ничего не понимает.
Но почему-то, пока Куан Мэн был с Люси, случалось, что сомнения и неудовлетворенность переставали терзать его. Любовь? Только теперь, когда все кончилось, Куан Мэн начал спрашивать себя: любил ли он Люси? Уверенности не было. А можно быть уверенным в таких вещах? Если можно, тогда, значит, не любовь он испытывал к Люси. А что же? В минуты предельной трезвости оценок он понимал, что их с Люси отношения и не могли продлиться долго. Опять судьба?
Так и несло его течением жизни: утро, вечер, снова утро. Бессмысленная череда. Время ожидания - только вот ожидания чего?
Как-то вечером пришел к ужину дядя Чеонг. Он только что вернулся из поездки по делам в Сабах. Дядя рассказывал, что Сабах напомнил ему неисследованную Малайю, какой она была лет тридцать-сорок назад. Та же нетронутость, то же стремление что-то предпринять, а руки приложить там есть к чему. Был бы он помоложе, уверял дядя, он обязательно рискнул бы попробовать свои силы в Сабахе. Страна возможностей для молодых, предприимчивых и сильных духом.