Том и Френсис Дисарт приветствовали возвращение под отчий кров своей старшей дочери целым потоком восхищенных приветствий и поцелуев. То обстоятельство, что ее привез Джон Сэвэдж, заставило их обменяться быстрыми изумленными взглядами, но оба все же решили сделать вид, что не нашли в этом ничего необычного.
— Осторожно! — воскликнул Адам, когда прибежавший откуда-то из сада крупный золотистый ретривер поднялся на задние лапы и радостно прыгнул на Леони. Она едва не упала, но ловкие, сильные руки Джона вовремя подхватили ее, и только тогда некоторая неловкость их встречи окончательно развеялась, так что Френсис не пришлось делать над собой усилие, приглашая всех, в том числе и Джона Сэвэджа, пройти в дом. Сына же она попросила позвать девочек.
— Они отправились выгуливать Марци, — пояснила она, — поэтому теперь наверняка ищут ее под каждым кустом.
Леони поспешила войти в дом, радостно вдыхая знакомый с детства запах цветов, мастики для полов, собачьей шерсти и пирогов. На большой кухне Френсис указала Джону на стул возле огромного дубового стола, который использовался в семье для неформальных трапез, и вместе с дочерью отправилась в дальний конец, к плите.
Доставая из буфета посуду и раскладывая печенье и пироги, Леони прислушивалась к спокойной беседе Джона с ее отцом, в то же время неторопливо рассказывая матери о преимуществах внезапной эпидемии гриппа и о том, как случайно встретила Джона в поезде.
Френсис Дисарт время от времени бросала пристальные взгляды на дочь, но довольно долго ничего не говорила. Затем, уже разливая чай, она наконец произнесла:
— Сочувствую бедным жертвам гриппа, но, дорогая, я так рада, что ты приехала! А Роберто что, не смог поехать с тобой?
— Нет, он слишком занят, — отозвалась Леони, опуская голову, чтобы погладить собаку. Одна мысль о том, что изысканно-элегантный Роберто Форли мог оказаться на одной вечеринке с молодыми, шумными студентами, казалась ей невероятной. — И потом, для него все равно не хватило бы комнаты, раз Адам решил пригласить всю свою банду.
— Ну, уж мы как-нибудь бы справились, — заверила ее мама. — Отнеси пироги и печенье, а я понесу чай. Да где же девочки? Уже темнеет!
Леони поставила блюдо на стол перед мужчинами, потом подошла к окну.
— Вот они, идут. Ой! Кажется, что-то случилось!
Адам бежал через лужайку, неся на руках хрупкое детское тело, а семнадцатилетняя Кейт спешила следом, изо всех сил стараясь поспеть за длинноногим братом. Френсис уже выскочила на заднее крыльцо дома.
— Что такое?
— Она упала и ободрала колено, — воскликнул Адам, вручая матери свою ношу, а Кейт тем временем уже влетела на кухню и теперь восторженно обнимала сестру:
— Лео! Ты приехала! А Адам ничего не сказал!
— Вы так кричали, что все равно бы меня не услышали! — улыбаясь, ответил Адам, когда рыдания младшей девочки стихли как по волшебству, едва она оказалась в объятиях матери.
— Лео! — воскликнула малышка. — А говорили, что ты не можешь приехать!
— У Адама такой день, я не могла его пропустить! Леони наклонилась над девочкой, вытирая платком ее зареванную мордашку. — Ну, Фенни, из-за чего такие потоки слез?
— Я ударилась коленкой, и течет столько крови!
Теперь на вечеринке я буду с такой ногой… — Ее худенькое личико осветила неожиданная улыбка. Нет, я смогу встать, Лео!
— Но только чуть позже, — сказала Френсис.
— И только если совсем перестанешь плакать, — добавил Том Дисарт. — Ну же, малышка, давай помоем коленку и посмотрим, что там с ней случилось.
Однако в этот момент пострадавшая заметила еще одного гостя и в восторге закричала:
— Джон, ты уже приехал? Вот здорово! Будешь танцевать со мной сегодня вечером?
— Конечно, — пообещал он, улыбаясь девочке.
Сузив глаза, Леони обвела свое семейство взглядом, который сулил им всем в будущем немало неприятностей, и, чтобы отвлечь Фенни от Джона, пробормотала:
— Дорогая, дай папа посмотрит твою коленку!
Когда колено было промыто, помазано йодом и заклеено пластырем, шестилетняя кокетка уселась за столом возле Джона, готовая отведать пирога и выпить стакан молока. Пока она оживленно расписывала во всех деталях свое праздничное платье, Леони бросала на Джона мрачные взгляды, но потом повернулась к Кейт: