- Так и он, то есть мой Хосейн - коммунист! - вступилась Светлана. "Друг советского народа!"
- Знаем мы этих черно... коммунистов. Они там себе на уме. Все только помощь от нас тянут. Как же - "слаборазвитые!"
- Ничего не слаборазвитые, - обиделась Светлана, уже подчерпнувшая кой-какие сведения об арабском Востоке. - У них древнейшая цивилизация... Приобрела даже Светлана атлас мира и как-то вечером подкатила к Амиру и попросила показать ей свою родину. Тот ткнул пальцем куда-то пониже Средиземного моря и поближе к Экватору. Лана присмотрелась, с трудом читая:
- Омдурман, что ли?
- Нет, Омдуриан - это большой город. У нас другая страна, ря- дом, явно темнил Амир.
- Ой, конспиратор фигов! Родину скрывает. Ты думаешь, я прямо с чемоданом к тебе двину? Или Хосейна начну разыскивать? Не дождешься! Я девушка гордая. - Лана посмотрела на Амира с таким видом, будто только что отклонила его настойчивое приглашение.
Однако всех своих ухажеров Светлана отшила - невеста, так невеста! Но равнодушие Амира ее слегка озадачило - он даже на скамейке во время беседы незаметно отодвигался от нее - так, сантиметров на десять. Или показалось? Лана придвинулась теснее, разворачивая перед ним карту, налегла бюстом. Амир встал и сказал строго, будто выругал:
- Хосейн очень большой человек. Я должен вначале девушку пробовать чтобы хорошая была, здоровая была. Потом Хозяину отдавать. Я к тебе не любовь, я к тебе дело имел... "Ага вон как все теперь повернул! Может он, конечно, из каких-то там патриотических соображений ее начальнику и уступил, но зачем уж на себя наговаривать? Светлану не проведешь - вон аж дрожит весь, когда ее видит, только сильно сдерживается. А раньше... раньше и вообще голову терял, не зря же Светлана о замужестве размечталась. Только теперь совсем другая история вышла.
Через месяц после своего приключения с шахом, Ланка поняла, что беременна. Подсчитала все аккуратно - больше неоткуда, абсолютно точно хосейнов живот. Врачиха Лидия Степановна, подтвердила срок и категорически покачала головой:
- Все, Светлана, отгулялась. Больше абортов делать не буду и никому не повзолю. Напишу: строго противопоказано. Ты что, бесплодной хочешь остаться? И так чудо, что забеременела, видать мужик серьезный попался. Не дури, остепенись - пора свою жизнь устраивать.
Пора-то, пора, тридцатник с хвостиком, как под девчонку ни шарь все же - возраст. А вот как устраивать? Повесить себе дитя на шею - и прости-прощай женишки иностранные. То есть - никаких шансов, да и полгода до яслей с ним намаешься. Еще на 110 р. и мать не помощница, только обуза. Призадумаешься... А вдруг Хосейн, действительно, вернется, а она - с пузом! Может обрадуется - восточные мужики к этому делу очень серьезно относятся. Особенно, если мальчик родится, жениться может, даже если не жениться, обеспечивать сына должен. Не бедный...
Светлана колебалась и решила прощупать ситуацию. Вызвав амира прогуляться, сообщила ему с мечтательным взглядом:
- Вот ребеночка от твоего Хосейна жду. Тот чуть не подпрыгнул, разнервничался и говорит:
- Деньги давать буду - рожать нельзя! Надо что-то быстро делать. - А я ничего делать не буду, - с вызовом заявила Лана. - Хочу сына родить. Шах-то, наверно, богатенький - пусть о нас позаботится.
После этого разговора тщетно пыталась Светлана найти Ами- ру - он все время отлынивал, явно избегая ее. Срок шел, а Светлана все колебалась, впадая в уныние.
... Дело двигалось к декрету, Светлана за прилавком стоя- ла сонная, еле-еле с пузом переваливалась. Ноги отекли, пояосницу ломило, губы растрескались - это только в книжках пишут, что ма- теринство украшает женщину. Тут - к зубному набегаешься, сплошные пломбы, волосы лезут, да и нервы ни к черту. А еще радость изображай, всем про отца младенца рассказывай, что он у них там Генсек и одновременно шейх, что имеет уже две жены, старые, а ее на главную ставку теперь берет. Легко ли?
И покупательница попалась въедливая, прямо загоняла. Ночнушку выбирает, словно корову на ярмарке, и все выпытывает: "Вискоза или нейлон?" "Блин, мне бы ее заботы", - ру- галась в душе Светлана с трудом нагибаясь за "той, голубенькой", на нижнюю полку. Поднимает голову - а перед ней "гру- зинчик" - слуга Хосейновский.