— Ты знаешь, что твоя кровь будет приоритетной в вашем союзе. Если она выйдет за тебя замуж, ваши сыновья будут асурами и не останется никакой надежды на то, что дроу смогут искупить свои грехи перед сидами. Но если она понесет от дроу, ее дети — и дочери и сыновья — будут такими же, как она! Включая всех потомков.
— Откуда такая уверенность? — бросил Эрионар.
— Ты забываешь, что я не только твоя мать, но и верховная жрица Рахвен — богини равновесия, — ответила ему мать. — Я молилась эти два дня, чтобы получить откровение. Это было не просто, ты знаешь, что откровения богов требуют крови своих жрецов. Я едва не погибла, пытаясь услышать свою богиню, но ритуал закончился удачно. Теперь я могу расшифровать прежнее пророчество, головоломка сошлась.
Я прижалась к двери, за которой раздавались голоса, боясь упустить хоть одно слово.
— Если Эльсамин полюбит своего кровного врага — дроу — и эта любовь будет взаимной, если сочетается с ним браком перед лицом богов, то ее детям навсегда будет дан самый великий дар, о котором мечтают все асуры. Ее дочери и сыновья, внуки и правнуки — все потомки будут приходить в этот мир сидами. Лунный народ сможет вновь возродиться под этим небом, теперь ты понимаешь?
Я услышала, как Эрионар глухо застонал, будто от сильной боли. И почему-то по моим щекам тут же побежали не прошеные слезы.
— Я не могу, мама, я привязан, — произнес он так тихо, что я едва расслышала.
— Ты должен, — ответил ему отец. — Такова цена искупления.
«Ненавидящих меня накажу до седьмого колена», — вспомнила я строчку из Библии. Видимо, и в этом мире боги наказывают детей за грехи отцов. Если бы не дед Эрионара, мы бы встретились еще девятьсот лет назад и были бы счастливы, ибо мы созданы друг для друга. А теперь он должен отказаться от меня, отдать другому, чтобы я могла возродить свой народ… Вот цена, которую всем нам предстоит заплатить. Но готова ли я пожертвовать своим личным счастьем и как полюбить врага?
— Мне кажется, ты должен сделать выбор, сынок.
Голос Леоверена звучал так участливо и проникновенно, что я сама едва поддалась этому гипнозу. Все, что он говорил, казалось таким правильным и естественным, что вызывало инстинктивную веру. Он словно окутывал незаметными сетями, спеленывал волю, подчинял, мягко приглушая сопротивление и заставляя довериться ему. Что ж, похоже, Владыка имеет особый дар — дар убеждения.
Несколько мгновений продолжалось молчание. Я почувствовала исходящее от Эрионара напряжение, будто он пытался скинуть с себя наваждение, но Леоверен добавил:
— Это воля богов, мы не можем сопротивляться. Даже если ты сейчас скажешь «нет», они все равно заберут ее у тебя. Ты не получишь ничего, кроме боли.
Я ощущала эмоции Эрионара, будто между нами была духовная связь. Он разрывался, не зная, что предпринять, боролся с собой и с принуждающей магией отца, но, в конце концов, принял какое-то решение. Исчезли даже отблески колебаний. Я замерла, страшась услышать его ответ, но всем своим существом веря, что решение будет в мою пользу.
Эрионар заговорил, голос его был глухим и бесстрастным, в нем не ощущалось ни капли эмоций, а каждое слово, будто кинжал, вонзалось мне в душу и сердце:
— Я согласен. Если такова воля богов, кто я, чтобы противиться ей…
* * *
Голоса за дверью внезапно замолкли, словно их обладатели что-то заподозрили. Я мышкой метнулась вон из гостиной, на ходу строя портал. Не хватало еще, чтоб меня поймали за подслушиванием — вот уж истинно королевское занятие!
Всхлипывая и размазывая соленую влагу по щекам, я вернулась в башню и упала поперек кровати, давая волю слезам. Ощущение было такое, словно меня раздавили. Как физически, так и морально.
Только-только я начала чувствовать себя в этом мире своей, как судьба уготовила мне новое испытание. Еще в Анторийском замке я почувствовала непреодолимое влечение к Эрионару: те несколько мгновений, когда он явился мне в ореоле света кристалла Обретения, словно связали нас незримой нитью, и это было не просто физическое влечение, а нечто гораздо большее. Сначала он, действительно, поразил меня своей мужественной красотой, но уже здесь, в его владениях, я узнала его как личность. И теперь я воспринимала его как нечто настолько близкое по духу, что живет с тобой под одним небом, дышит одним воздухом, прорастает в кровь и плоть, что невозможно ни забыть, ни оставить, не причинив себе смертельной раны. Его чувства — мои чувства, его желания — мои желания, его боль — моя боль… Как от этого отказаться? Да еще добровольно?