– Принято, – сказал ведущий. – Пусть ваши люди и проверят. По-моему, мы несколько уклонились от темы…
– Нет, не уклонились, – подал голос то ли какой-нибудь семь-два, то ли девять-восемь, то ли кто-то еще. (Лоу уже начал путаться в этих почти одинаково звучащих механических голосах.) – Вопрос нужно рассмотреть со всех сторон. И с этой тоже. Я, в отличие от э-э… не сомневаюсь в добросовестности специалистов, производивших радиоизотопный анализ. Но никакой схемы, извините, не вижу. Кахамарка – пирамида, Келли – мегалит. Где тут схема? У русских есть пословица, что-то типа: «В Японии рис, а в Детройте племянник». По-моему, здесь то же самое. Пирамида Солнца в Мексике – это одно, Стоунхендж в Соединенном Королевстве – совершенно другое…
– Нет, цепочка прослеживается. Рок оттуда – в Стоунхендж, Келли из Стоунхенджа – туда. Это именно по Стоунхенджу. По пирамиде такой цепочки нет. Кто-то бесследно исчезал в Теотиуакане? И часы на аргумент не тянут.
– А откуда следует, что каждый, кто исчезает здесь, попадает именно к «могиканам»? Знаете, сколько ежегодно людей бесследно исчезает? Тысячи!
– Кто-нибудь занимался статистикой исчезновений и появлений в пирамидах и мегалитах? Именно в пирамидах и мегалитах?
– Уже занимаются.
– И что?
– Работа только началась, это же необходимо переворошить огромные массивы информации…
– Почему мы исходим только из искусственного происхождения таких зон? Возможно, это самые что ни на есть естественные точки пробоев континуума…
– Точки, может быть, и естественные, но сооружения над ними, вокруг них – искусственные…
Разносились, разносились по боксу голоса, сменяли, сменяли на экране одна другую головы. Лоу пока слушал молча, хотя и ему было что сказать; он просто выжидал подходящего момента.
– Если пирамиды и мегалиты действительно.являются частями одной схемы, нужно взять их под контроль. Не только Теотиуакан и Стоунхендж, а все подобные объекты.
– А что, есть такой реестр?
– Значит, нужно заняться его составлением. Возможности, думается, у нас немалые.
– Очень даже немалые, – подтвердил ведущий. – Отрадно, что начали поступать конкретные предложения. Собственно, именно в этом цель нашего обсуждения. Я имею в виду данный пункт. Определить задачи, внести предложения. Или хотя бы задуматься над предложениями. Каковы должны быть наши действия, наша стратегия и тактика – вот что мы рано или поздно должны решить. Надеюсь, все вы согласитесь: нужно принять за постулат утверждение о существовании «могикан». Как уже и говорилось. Даже если все это автоматика – действовать так, как если бы «могикане» существовали. Мы можем поступить по-разному. Например, свернуть программы и больше не совать туда носа – раз. Или же вести себя так, как и раньше, словно мы до сих пор находимся в неведении, прикинуться этакими простачками – два. Или искать контакт. Можем продолжать секретничать – или же афишировать. Сотрудничать с русскими. Подключить ООН. Об угрозе со стороны «могикан» речь пока – пока! – не идет. Возможно, ответная реакция спровоцирована действиями «аргонавтов». Но, думаю, все мы понимаем: притвориться, что проблемы нет, мы не можем. Рано или поздно контакт произойдет, и форма его зависит от наших с вами решений. – Ведущий говорил так, словно забивал гвозди. Фpaза – гвоздь. Фраза – гвоздь… – Хотя, по большому счету, вариантов у нас, на мой взгляд, всего три. Всего три. Первый: мы сами разворошили муравейник, и нам нужно убираться оттуда. Чужой дом, запретная зона. Нас туда не звали. Второй вариант столь же очевиден, согласны?
«Продолжать изучение…» «Не отступать…» – раздалось в ответ почти одновременно.
– Позиция индеек, ратующих за Рождество, – не очень внятно проворчал кто-то.
– Но самый предпочтительный и беспроигрышный третий вариант, – прозвучал с экрана еще один голос. – Ликвидация. Думаю, именно это имелось в виду.
– Именно это, – помолчав, ответил ведущий.
(«Ария Пентагона, – подумал Лоу. – Несомненно, это Пентагон. «Хороший индеец – мертвый индеец»…)
– Экс унгвэ лэонэм, – непонятно сказал желчный (Лоу уже узнавал его по манере говорить) и тут же пояснил: – По когтю льва. То бишь, видна птица по полету. Есть такое латинское изречение.