— Прямо Шерлок Холмс, — рассмеялся Грязнов. — Шел бы ты, Саша, к нам оперативником, цены бы тебе не было!
— Свидетели есть? — спросил я, заметив слабое движение губ, подобие улыбки, у Семенихина.
— Есть, — сказал Грязнов. — Свидетельница. Красотка Марго, она же Люся Бердянская, проститутка из «Космоса». Маркарян ее в ресторане снял и привез на квартиру на предмет, так сказать, случайной связи. С ней истерика была, врач ее валерьянкой отпаивал. Сейчас сидит в машине, ждет допроса. Я бы, конечно, и сам ее допросил, но по части проституток не силен. Дай, думаю, Саша Турецкий ею займется. Ведь душевный же человек.
Я посмотрел на него с негодованием и ответил достойно:
— Мой опыт общения с проститутками ограничивается двумя-тремя друзьями, которых я иногда имею повод назвать соответствующим эвфемизмом.
— Во завернул, — оценил Грязнов. — Меркуловская школа! Но девка прелюбопытная, хотя еще совсем девчонка. Похоже, она у кого-то из наших орлов осведомителем числится.
Закончив составление протокола осмотра места происшествия, я был в принципе свободен. Для проведения допроса соседей и работы с экспертами-криминалистами я оставил на месте Семенихина, а сам отправился в МУР допрашивать свидетельницу. Грязнов на прощание назвал меня неблагодарным животным, посетовал на то, что он без необходимости убил на меня свободный вечер, и потребовал компенсации в виде пива.
Красотка Марго действительно оказалась совсем девочкой, но сильно накрашенной. От слез и переживаний краска потекла, и потому ее круглое личико напоминало собой картину Кандинского в период расцвета абстракционизма. По дороге на Петровку она еще жалобно всхлипывала, но, после того как мы прошли пустыми ночными коридорами и вошли в дежурную часть, совершенно успокоилась. Закурила сигарету, предварительно спросив разрешения, положила ногу на ногу и даже расстегнула пару пуговичек на кофточке. Она пыталась говорить со мною на своем языке.
— Ну что, деточка, — начал я ласково. — Успокоилась? Я понимаю твои переживания. Но ты у нас единственный очевидец случившегося, и потому на тебя все наши надежды.
— Ой, можно подумать, я там что-нибудь видела, — произнесла она сипло. — Это же как по голове обухом!..
— Давай по порядку, — предложил я. — С самого начала.
— Ну, в «Космосе» мы познакомились, — начала она не очень уверенно. — Я там с подружкой была. Мы просто так зашли…
Я на мгновение пожалел, что оставил Семенихина на месте происшествия, уж он-то со своим компьютером быстро бы дал мне раскладку ее приводов и задержаний. Судя по ней, таковые в ее жизни случались.
— Давай так, — предложил я. — Мне не надо знать, что ты делала в «Космосе» и как вы познакомились. Будем считать, что вас объединила любовь к почтовым маркам и ты отправилась к нему посмотреть его коллекцию.
— Ну да, так и было, — заулыбалась она. — Классные, говорит, у меня марки…
— Приехали на такси?
— Частника стрельнули. Он еще хотел подрулить к киоску, шампанского взять, но я и без того уже накачалась. По пьяному делу, сами понимаете, марками любоваться никак нельзя.
Она заулыбалась уже совсем легкомысленно, и ее глаза заблестели.
— Вы вошли в подъезд, — прервал я ее. — Что дальше?
— Да шли себе, болтали о глупостях… Он какой-то анекдот рассказывал, смеялся. А тут — бабах! Я чуть в обморок не грохнулась.
— Что еще за «бабах»? — недоуменно переспросил я. — Не было же никакого «бабах»! Никто из соседей никакого выстрела не слышал!..
— Не знаю, — нервно отвечала Люся. — По мне, так там долго палили… Может, это Ашот что-то закричал или ведро какое-нибудь рядом грохнулось.
Я вспомнил найденное Грязновым ведро и подумал, что Марго, может, и не ошиблась.
— Видела, как он падал?
— Конечно, он же, падая, меня к стене оттолкнул!.. Я башкой в батарею отопления врезалась, ничего не соображаю. Гляжу, а у него голова вся красная, вместо лица какое-то месиво… Я орать хочу, а горло перехватило, шепнуть и то ничего не могу. Этот тип спокойно мимо меня прошел и свалил. Даже не глянул. Может, и хорошо, что не глянул, а?
— Теперь вспоминай, — сказал я. — Как он выглядел?