— Самое страшное может случиться, если не сработает заклинание Дафлемера, — возразил Гарет. — Вы должны признать, что они не могут ожидать нашей атаки со стороны берега.
— Признаю. Только дурак может додуматься до того, чтобы подойти так близко к берегу перед боем.
— Дурак, — сказал Дафлемер, — или пират.
В ответ раздался смех, похожий на рычание голодного тигра.
— Они подойдут сюда, где береговая линия поворачивает на юг, — сказал Гарет, показывая место на карте, — дня через два. Скорее всего, они отойдут от берега, что даст нам необходимое для маневра пространство. Они идут близко друг от друга, поэтому не могут не зажечь сигнальные огни, чтобы избежать столкновения. Я предлагаю подойти к берегу, вот здесь, и лечь в дрейф. На рассвете, когда они будут сонными и раздражительными, в момент смены вахты…
— Мы размажем ублюдков,—перебил его капитан “Тайны” Либна. — Я достаточно суеверен и не мечтаю об огромном поместье, о том, как буду веселиться в нем с девками на радость соседям. Но если кто-нибудь из вас знает хорошего агента по продаже участков, буду благодарен, если вы порекомендуете его мне.
Кунедда еще раз посмотрел на карту и кивнул:
— Хороший план, капитан Раднор. Вы забыли упомянуть, что по утрам ветер обычно дует с берега, что поможет сработать заклинанию Дафлемера. Действительно хороший план.
— Есть необходимость в голосовании? —спросил Дафлемер.
Пираты покачали головами.
— Тогда сделаем что задумали и станем купающимися в золоте вельможами, — сказал Дафлемер, поднимая кружку.
— За нашу удачу… и медленную, мучительную смерть линиятов!
Ночь была ясной, прямо над головой висела пошедшая на убыль луна. На море стоял почти полный штиль.
Корабли пиратов со спущенными парусами ждали в засаде.
Около полуночи вахтенный “Стойкого” сообщил, что заметил какие-то огни слева по борту.
Это были линияты, пробиравшиеся вдоль берега к Нуурату, чтобы потом отправиться на свой континент.
На борту “Стойкого” никто не сомкнул глаз, даже притворщики, заявлявшие о том, что абсолютно спокойны перед боем.
Темнота медленно, почти незаметно начала отступать, и скоро Гарет смог разглядеть лицо рулевого.
Налетел береговой бриз, и Гарет почувствовал запах цветущих апельсинов, вонь болот и приторный запах цветов, названий которых он не знал.
Огни кораблей линиятов были теперь по правому борту, и их вахтенные должны были скоро заметить притаившихся корсаров.
Береговой бриз усилился, стоило Дафлемеру произнести несколько слов заклинания.
— Поднять паруса, — приказал Гарет Тому Техиди.
— Есть, сэр. — Матросы налегли на фалы, заскрипели деревянные блоки, зашлепали по палубе босые ноги, затрещали, расправляясь на ветру, паруса.
Когда Гарет вернулся с “Напористого”, Техиди спросил, была ли разработана общая стратегия. Гарет странно посмотрел на него, и Том расхохотался.
— Большинство из них все равно бы ничего не поняли. Будем придерживаться хорошо проверенной тактики.
Тактика Гарета состояла в том, чтобы атаковать корабли линиятов с кормы и постараться, чтобы все пять его кораблей держались ближе друг к другу.
— Нас заметили, — сказал Техиди.
Это подтвердилось, стоило Гарету навести на корабли линиятов подзорную трубу. Работорговцы поднимали все паруса, видимо надеясь спастись бегством.
Два передовых военных корабля спешили на поддержку единственному кораблю, охранявшему конвой со стороны берега.
Пиратская флотилия развернулась, каждый капитан выбрал свою цель.
Морской соленый воздух никогда еще не казался Гарету таким сладким, как сейчас, когда его корабль шел на врага. Он коснулся трех пистолетов за поясом, убедился, что курки наполовину взведены, проверил, легко ли выходит клинок из ножен.
На огромном судне заметили приближавшиеся пять кораблей пиратов, и линияты явно запаниковали, что было на них совсем не похоже. Руль был вывернут влево, и корабль пошел поперек курса конвоя.
— Они сами себя уничтожат, нам нужно только подождать, — крикнул какой-то матрос на палубе “Стойкого”.
Так и случилось — изменившее курс судно воткнулось в корму другого.
— Сигнал на “Свободу” и “Найджак”,—рявкнул Гарет. — Атаковать эти два судна.