Фридолин, нахальный барсук - страница 30

Шрифт
Интервал

стр.

Идею привлечь в качестве вспомогательных войск деревенских собак отвергли сразу, ведь еще вчера выяснилось, что барсучьи коридоры узки даже для Тедди. Конечно, надо очень тщательно обследовать склон, нет ли там еще запасных выходов. Старик Брем пишет, что у любого порядочного барсука их несколько — может, один из них окажется пошире, и Тедди легче будет туда забраться.

И отца и детей пробирала радостная дрожь при мысли о том, как будет убегать выгнанный Тедди из норы барсук и как легко будет его догнать, ведь он так медленно бегает. Старик Брем утверждает, что достаточно сильного удара по носу, чтобы убить барсука. Решено было взять с собой в эту экспедицию здоровенные палки, запастись ими поручили Ули.

Должно быть, Дитценов несколько смущало, что они уже и не думали о том, как прогнать барсука с Лесного острова и полуострова, а лишь о том, как его уничтожить. Таковы вообще все войны: стоит им разгореться, как тут же забывается первый повод, например, спор из-за какой-нибудь провинции, и уже хочется увидеть противника поверженным в прах. Никакие войны не обходятся дешево.

Но уж совершенно непростительно, что Дитцены вовсе не подумали о чувствительном носе своей любимой собаки Тедди. Старик Брем пишет ясно и понятно, что барсук в норе, напуганный собаками, защищается что есть силы и наносит наступающему неприятелю страшные раны, кусая его за нос. Нет, на эти слова Брема Дитцены внимания не обратили, даже добросердечная Мушка. Но и это, вероятно, было следствием только что объявленной войны: человек склонен приносить в жертву подобным затеям все, даже самое любимое, если таким образом он достигает своей цели, то есть уничтожения противника.

Что касается идеи разрыть нору, то ее вряд ли можно было осуществить незамедлительно, так как, судя по направлению коридоров, сама нора находилась как раз под картофельным полем предводителя местных крестьян Иленфельдта, и без специального разрешения вряд ли можно было проводить хоть какие-то земляные работы на этом поле. А получить такое разрешение отцу и думать нечего: по некоторым причинам у отца с Иленфельдтом были весьма натянутые отношения.

Наконец, Брем упоминает еще один способ: убить барсука во время зимней спячки, а именно — проткнуть его чем-нибудь вроде земляного бура. Брем сам называет этот метод варварским, и даже одна мысль о том, что острый конец бура пронзит спящего барсука и превратит уютную нору в могилу, была настолько омерзительна, что все Дитцены в один голос отклонили эту идею, несмотря на весь свой воинственный пыл.

В заключение Брем еще сообщает, на что годится убитый барсук: его мех идет на щетки, обильный жир перетапливают для растирания, в народе считается, что это верное средство против простуды, а барсучье мясо на вкус еще слаще свинины, и, несмотря на это, многие едят его с удовольствием.

Когда отец достал свой помазок, сделанный из барсучьего волоса, все восхитились: такой он был красивый — бело-серо-бурый — и очень мягкий, а Брем ведь пишет, что у барсука жесткая щетина. И фраза Брема насчет мяса тоже вызвала у детей возражения, они никогда не замечали, что свинина сладкая, и почему еще более сладкое можно с удовольствием есть только «несмотря на это» — тоже осталось им непонятным. Для них все было недостаточно сладко!

Но это все мелочи. И не важно, как поступить с убитым барсуком, можно даже съесть его, — главное, что ему объявлена война. Был определен предвечерний час, когда они выступят в поход на его нору, и каждый занялся своими делами. Отец воочию убедился в том, что кукурузное поле здорово опустошено, на нем почти ничего уже не осталось, хотя на первый взгляд оно выглядело вполне приличным. Но вот что странно — решение пойти войной на барсука как-то смягчило грусть по разоренному полю. Уверенность в том, что причиненный вред этим и ограничится, давала силы перенести картину разорения. Отец круто повернулся, прошел прямиком к себе в комнату и сел писать.

Сын его Ули пошел в дровяной сарай подобрать крепкие палки для первого похода. Поскольку предстояло как следует ударить противника по носу, нужны были толстые палки, скорее даже, здоровенные дубины. После недолгих поисков сын остановил свой выбор на старых подпорках для деревьев, которые валялись на дворе, полусгнившие, приготовленные на дрова. Они были толщиной с мужскую руку. Он отпилил от каждой кусок, и вот уже три дубины готовы — для него самого, для сестры Мушки и для отца. Для Ахима он подобрал тонкую ореховую палку.


стр.

Похожие книги