Без этой проекции прошлого в настоящее не было бы его очерков о войне в Афганистане, таких, какими мы их читали и знаем.
И, может быть, не подвергал бы он себя такому риску ни во время своих афганских командировок, ни позже, когда, уже будучи главой холдинга "Совершенно секретно", без оглядки на опасность шел войной против коррупции в высших эшелонах российской власти...
Не будь эмоциональной памяти о стране за океаном, вряд ли возникла бы у него "сумасшедшая" по тем временам (1988 год) идея - прослужить месяц солдатом в американской армии в обмен на службу в советской армии корреспондента американского журнала.
Он написал тогда и о достоинствах заокеанской армии. Но не умолчал и о том, что его неприятно поразило. Например, в армейских столовых форта Беннинг, где Артем "служил", он видел плакаты с изображением советского солдата и с надписью, обращенной к солдатам американским: "Помни: твой враг - русский Иван"...
Да, "холодная война", да, гонка вооружений, да обоюдный страх. Все это было. Но никогда в нашей стране - ни в 80-е, ни в какие-либо другие годы - никто не опускался до такой мерзости, никто никогда не рисовал плакатов с надписью: "Помни: твой враг - американец Джон".
Впрочем, этот плакат не был для него сногсшибательным сюрпризом. Еще когда мы жили в Нью-Йорке, Мариша и Тема как-то задали мне вопрос, основанный на их телезрительском опыте:
- Папа, а почему все плохие дяди в здешних мультяшках говорят с русским акцентом?
А однажды мы всем семейством смотрели в Нью-Йорке американский мультипликационный фильм "Красная Шапочка". Его отличие от сотен таких же мультяшек, изготовленных в других странах, состояло в том, что Серый Волк тут носил на своей волчьей башке советскую офицерскую фуражку с красной звездой и с серпом и молотом на околыше. А изъяснялся с невинной Красной Шапочкой и беззащитной бабушкой не только со сверхтяжелым русским акцентом, но и с употреблением совсем уже русских слов: "давай-давай" и команды "смирно".
Но главный смысл очерков о службе в американской армии состоял в простой, незамысловатой, хоть и часто забываемой мысли, что там, в той армии, - такие же люди, как и наши, что у молодых солдат есть мамы и папы, а у некоторых - невесты. И что воевать им ни против Ивана, ни против Ли Чженя, ни Ахмеда, ни Хуана ну совершенно не хочется.
Сама армия была описана Артемом вполне объективно: компактная, профессиональная, хорошо обученная, прекрасно экипированная, вооруженная, дисциплинированная, но достаточно демократичная и ещё - соблюдающая твердые правила насчет того, что генеральское звание не дает его носителю право отращивать живот и задницу до умопомрачительных размеров (за нарушение отставка).
Как мне кажется, именно это последнее обстоятельство по понятным причинам вызвало у некоторой части нашего высшего военного командования самое активное раздражение против очерков Артема.
Леонид Исидорович Мильграм, директор 45-й московской школы, в которой учился Артем, вспоминал недавно, как в конце 80-х к ним в школу однажды пожаловала жена министра оборны США, который в это время находился в Москве с официальным визитом. Ее по протоколу сопровождала жена нашего министра обороны Язова.
И Мильграм, обращаясь к американке, не без гордости сообщил, что тот советский журналист, который впервые в истории месяц отслужил в американской армии и написал об этом интереснейшие очерки в "Огоньке", выпускник этой самой 45-й школы.
Американка приняла информацию к сведению и вежливо произнесла свое американское "Is'nt it wonderful?" Зато супруга маршала Язова выразила на лице полное недовольство, подскочила и воскликнула: "Борови-ик ваш учени-ик?!"
Судя по её интонации, утверждал Мильграм, не сладко пришлось бы Артему, окажись он случайно тут рядом...
КАК ПРОВОЖАЮТ ПОЕЗДА
Почти во всех письмах, адресованных Галине Михайловне и мне, нас благодарят за то, что мы воспитали такого сына.
Если бы меня с женой кто-нибудь спросил: а что мы делали для этого? думаю, мы не смогли бы ответить на этот вопрос вразумительно. Как мы воспитали его честным? Как воспитали в нем обостренное чувство долга перед людьми? Как воспитали в нем любовь к родителям, к сестре? Как удалось сделать из него просто очень доброго человека, помогавшего многим вокруг? Как воспитали его удивительную любовь к жене Веронике, сумасшедшую отцовскую любовь к детям, как получилось, что его любили почти все, с кем он общался?