И еще они хотят, чтобы мы не трогали Кастро. Вы не желаете переговорить с советским лидером лично?
– Нет. И никаких условий – так ему и передайте! Пусть немедленно убираются с Кубы! А о всяких там гарантиях поговорим после. – Мысль о том, что русские тоже не хотят появления «атомных фотографий» на асфальте Москвы или Ленинграда, в голову человека по имени Барри Голдуотер почему-то не приходила.
– Но, господин президент…
– Все. Выполняйте. Красные понимают только язык силы, и я…
Трель телефонного звонка прервала патетическую речь Голдуотера. Лицо президента США изменилось, когда он выслушал то, что ему сообщили.
– Ну вот, я был прав. Коммунисты считают мягкотелость признаком слабости.
– Что случилось?
– Над Кубой сбит наш разведывательный самолет «У-2» – в соответствии с приказом Фиделя Кастро командующий ПВО группы советских войск на Кубе дал команду на пуск зенитных ракет. Пилот Андерс погиб. И это еще не все: в Карибском море произведен подводный атомный взрыв – уничтожено несколько наших кораблей. Потери уточняются.
– Но это же… – растерянно произнес министр обороны.
– Да, это война. Ядерный удар по Гаване – немедленно! И по всему острову, по стартовым позициям русских ракет – надо вырвать у змеи ядовитые зубы прежде, чем она укусит! А нашим выполняющим боевое патрулирование стратегическим бомбардировщикам приготовиться к массированной атаке на крупные города и промышленные центры Советского Союза в соответствии с планом «Дропшот».
Тот же день, Карибское море, 13:47
Когда импульсы гидролокатора нащупывают в толще воды затаившуюся подводную лодку, возникает ощущение, что по корпусу субмарины быстро и часто стучат молотком. Моряки «Б-59» слушали эту музыку уже в течение нескольких часов – целая группа корветов и эсминцев неотступно следовала по пятам. Все попытки оторваться не увенчались успехом – противолодочных кораблей было слишком много, и наверняка там, наверху, висят еще и вертолеты, опустившие в море гидроакустические буи. Кольцо неумолимо сжималось…
Подводную лодку сильно тряхнуло – прямо над ней разорвались выпущенные из многоствольных бомбометов реактивные глубинные бомбы. Пугают? Заставляют всплыть? А если нет – бьют на поражение, только чуть ошиблись в прицеливании? Что там, наверху, творится? Может, там уже встают атомные грибы, и весь мир корчится в огне? Связи-то нет – ни со штабом ВМФ, ни с другими находящимися в этом районе лодками 69-й эскадры Северного флота. Что делать, когда не знаешь, что делать?
Командир «Б-59» капитан второго ранга Валентин Савицкий не знал и об отданном президентом США военно-морским силам в Карибском море приказе «не останавливаться перед применением оружия против обнаруженных и упорно не желающих всплыть советских подводных лодок». Этот офицер-подводник многого не знал…
Лодку снова затрясло, на этот раз гораздо сильнее. Погас свет – лопнули от сотрясения лампы, засыпая металл палубного настила мелкой стеклянной крошкой. Загорелось тусклое аварийное освещение, и в его призрачном свете восковые лица подводников стали похожими на лики оживших мертвецов.
– Мы сейчас по ним шарахнем! Сами погибнем, их потопим всех, но флот не опозорим![6] «Изделие-400» к пуску изготовить! Минер, мать твою…
– Есть! – отозвался командир БЧ-3, минно-торпедной боевой части.
«Изделие-400». Торпеда с АБЗО – атомным боевым зарядным отделением. На борту «Б-59» такая игрушка всего одна, но и одной более чем достаточно, чтобы смести весь преследующий лодку отряд боевых кораблей с поверхности моря одним движением – как хозяйка смахивает тряпкой крошки со стола.
– «Изделие-400» к пуску готово!
Остается только отдать команду (которая будет выполнена) – и хищное тело торпеды рванется, вытолкнутое сжатым воздухом из тесной смирительной рубашки трубы торпедного аппарата, нырнет, подчиняясь заложенной программе, на глубину в двести метров и там превратится в огненный шар. На поверхность этот шар, сжатый со всех сторон огромными массами воды, не выскочит, зато выбросит высоко вверх исполинских размеров водяной столб. Снаряды всех линейных кораблей всего мира, выпущенные в ходе всех войн двадцатого века, взорвись они в одной точке одновременно, и то не дали бы такого гигантского всплеска. А