Пики графиков значительно превышали проектные параметры. Впрочем, тут же здание в очередной раз содрогнулось от вершины до основания, и компьютер напрочь вышел из строя. Но в Генриха нарастание катастрофических явлений вселило еще больший энтузиазм. И он немедленно исполнил благодарственную песнь Уицилопочтли.
Опьяненный открывшимися наконец манящими перспективами и дразнящими горизонтами, Генрих не сразу заметил отсутствие майора. Между тем его гроб зиял пустотой, что не могло не встревожить террориста. Профессиональные навыки некогда сотрудника госбезопасности, а ныне упыря, служили ему немалым подспорьем. А все же катаклизмы и для такого тертого калача могли оказаться роковыми. «А ну как сгорел на работе?» — ужаснулся террорист, успевший проникнуться к нелегкой доле упыря искренним сочувствием.
* * *
Вернувшись после бойни в спорткомплексе домой, майор заскучал. В самом деле, заняться было нечем. Хоть на стенку лезь и самого себя от лютой тоски грызи. Генрих отправился в свои еженощные странствия по извилистым тропам снов, а майор мало того что уже выспался, так еще и жестоко мучился с кровавого бодуна. Настоятельно требовалось опохмелиться. Да и, честно говоря, душа попросту праздника желала.
Короче, недолго думая, он решил зажечь в каком-нибудь ночном клубе. Его знали в подавляющем большинстве подобных заведений как подающего большие надежды сутенера. Поэтому проблем с фейс-контролем у него не возникало, в каком бы виде и состоянии он ни заявился. Администрация понимала, что у постоянных клиентов появление Сереги (он не считал нужным особо шифроваться и скрывать свое имя) вызывает исключительно позитивные эмоции.
Так было и на этот раз. Майор развалился на пурпурном диване в одном из самых уютных уголков клуба «Вавилон» и стал принимать заказы на девок. Им он тут же оперативно отзванивал и давал оговоренные с клиентом задания. Сам же между тем присматривал себе жертву, чтобы избавиться наконец от терзавшего его сушняка. Богема и нувориши, кстати, совершенно игнорировали творившиеся в городе кошмары. Почти круглосуточно погруженные в безудержный разврат, они вообще почти не замечали жизненных реалий.
Вскоре под руку майору подвернулся какой-то свеженький олигархический сынок, и он, ничуть не стесняясь присутствующих, надкусил ему вену, чтобы в несколько глотков опорожнить организм несчастного. Клиенты заведения, да и персонал были, во-первых, как уже отмечалось, насквозь порочны, а во-вторых, опьянены самыми немыслимыми сочетаниями алкогольных напитков и наркотических веществ. Поэтому ничего предосудительного в действиях майора никто не заметил. Кроме некогда нефтяника, а ныне крупного банкира и оборотня Шнеерсона.
Он тоже любил, ясное дело, ночные похождения. С наступлением беспредельного либерализма он резко сократил дозу эликсира, блокировавшего его звериные инстинкты. И все чаще позволял себе лютовать всласть.
Растерзать кого-нибудь он и намеревался этой ночью. И тут трагическая судьба свела его с упырем. Хотя оба они были отнюдь не готического вида и по генезису оставались советскими людьми, каждый почуял близость онтологического врага. Древняя неизбывная вражда вампиров и оборотней дала себя знать…
Шнеерсон мгновенно покрылся шерстью, обнажил клыки и бросился на майора. Тот, впрочем, всегда был готов к отпору. Мастерство не пропьешь! И скоро потрясенный персонал кабака (гости были слишком обдолбаны, чтобы удивляться) стал свидетелем жестокой, но скоротечной схватки. Совершив ловкий бросок, упырь прижал оборотня к полу, взял на удержание, прокусил артерию и буквально в несколько глотков осушил.
Разумеется, победитель тут же ощутил дикий прилив позитивной энергии. И принялся, невзирая на легкие раны от когтей Шнеерсона, отплясывать на танцполе что-то зажигательно латинское.
Но триумфальный восторг был недолог, внезапно упырь почуял пугающее жжение по всей коже. Обычно это свидетельствовало о приближении рассвета. Между тем на часах горела цифра три, а рядышком два нуля. В недоумении и тревоге майор направился к выходу, дабы оценить состояние природной среды.