Великое восстановление наук. Новый Органон - страница 114

Шрифт
Интервал

стр.

Поэты повествуют, что Вулкан покушался на честь Минервы и, охваченный страстью, пытался совершить насилие и что во время борьбы семя его пролилось на землю и из него родился Эрихтоний, верхняя часть тела которого была прекрасна и изящна, нижняя же часть напоминала тело змеи, была жалкая и безобразная. Сознавая сам свое безобразие, он первым изобрел колесницу, чтобы иметь возможность показать то, что есть прекрасного в его теле, и спрятать то, что безобразно.

Смысл этого удивительного и чудовищного мифа, по-видимому, следующий: искусство, представленное в лице Вулкана, поскольку он имеет дело с огнем, как бы оно ни пыталось, всячески терзая тела, совершить насилие над природой, стараясь победить ее и поработить (а природа изображается в лице Минервы, ибо она искусна в разных работах), редко достигает желанной цели; однако в ходе всех этих многочисленных ухищрений и хитроумных попыток (как бы во время борьбы) случайно появляются несовершенные творения, неудачные произведения, внушительные с виду, но слабые и ненадежные в употреблении; однако обманщики выставляют это напоказ, выдумывают об этом всяческие небылицы и чувствуют себя триумфаторами. Подобные вещи часто можно встретить и в деятельности химиков, и у создателей всяких хитрых механических изобретений, особенно тогда, когда люди прежде всего стремятся во что бы то ни стало добиться своей цели и, не желая освободиться от своих заблуждений на этом пути, скорее, борются с природой, чем добиваются ее объятий должным почтением и вниманием. XXI. Девкалион, или Возрождение

Поэты рассказывают, что, когда всемирный потоп совершенно уничтожил всех жителей древней земли и остались только Девкалион и Пирра, горевшие благочестивым и достохвальным желанием восстановить человеческий род, они получили такое предсказание: желание их исполнится, если они возьмут кости матери и будут бросать их за спину. Это предсказание поначалу ввергло их в великую печаль, и у них пропала всякая надежда: ведь после того, как потоп сравнял всю поверхность земли, искать гробницу было совершенно бесполезно; но наконец они поняли, что оракул указывает на камни земные (ибо земля считается всеобщей матерью).

Миф, как мне представляется, раскрывает тайну природы и исправляет свойственное человеческому уму заблуждение; ведь человек по своему невежеству считает возможным восстановить или возродить вещи из их же праха и останков (подобно тому как Феникс возрождается из собственного пепла), тогда как подобного рода материи уже завершили путь своего существования и совершенно не годятся для воссоздания самих вещей. Поэтому нужно отступить к более общим началам. XXII. Немесида, или Превратность вещей

Говорят, что Немесида была богиней, которую почитали все, а владыки и счастливцы даже боялись. Она, говорят, была дочерью Ночи и Океана. Изображалась она следующим образом: с крыльями, с венком на голове, в правой руке у нее ясеневое копье, в левой -- чаша, украшенная изображением эфиопов, и восседает она на олене.

Парабола представляется мне следующей: само имя Немесиды достаточно ясно указывает на возмездие или воздаяние, ибо обязанность этой богини и все ее действия сводились к тому, чтобы, подобно народному трибуну препятствовать устойчивому и надежному благополучию счастливых людей и накладывать свое veto; и она преследовала не только недостойных: удачи и благополучие людей честных и скромных она чередовала с несчастьями, как бы показывая, что смертный может быть допущен на пиры богов только в насмешку. Во всяком случае, читая у Гая Плиния ту главу, в которой он перечисляет все несчастья и неудачи Цезаря Августа, -- которого я считал счастливейшим человеком в мире, обладавшим даже каким-то особым искусством пользоваться и наслаждаться счастьем, характеру которого были совершенно чужды надменность, пустота, слабость, нерешительность, меланхолия, -- такие, что он однажды решил покончить с собой, я прихожу к убеждению, что это действительно великая и могущественная богиня, если у ее алтаря была принесена такая жертва. Родителями этой богини были Океан и Ночь, т. е. превратность вещей и темное, скрытое от всех божественное суждение: ведь Океан с его беспрерывными приливами и отливами очень удачно олицетворяет превратность вещей, а Ночь вполне естественно становится изображением тайны провидения. Ведь даже у язычников эта ночная Немесида пользовалась уважением, поскольку им было известно, что суд человеческий отличен от суда божественного:


стр.

Похожие книги