— Судя по макрошкале, да, — подтвердил Антик. — Но как мне убедить вас, что эти «загрязнения» чрезвычайно важны? Вот вам пример из моей области. Сторонний наблюдатель никогда не увидит разницы между живой почвой и обычной размельченной скалой. Но попробуйте определить их структуру на ощупь! Это то же самое, что сравнивать лес с бесплодным лунным пейзажем.
Гэри позволил себе улыбнуться. В приличной компании разговоры Антика о «почве» сочли бы… грязными. Но здесь это никого не заботило. Мейсерд даже спрашивал совета Антика о том, как лучше использовать навоз и фосфаты на его собственной органической ферме, находившейся на планете, которая служила Бирону домом. Она называлась Родия. Джени и Керс тоже не обращали на речи Хориса никакого внимания.
«Я видел это всю мою жизнь. На определенные вещи реагируют только меритократы и эксцентрики — две наиболее „гениальные“ касты. Эти чванные мудрецы избегают говорить не только о пыли и камнях. Есть и другие предметы… включая историю! В отличие от них большинство аристократов и граждан не видят в „грязных“ темах ничего особенного».
Хотя Гэри и сам занимал высокий пост в Ордене меритократов, он никогда не чувствовал отвращения к запретным темам. Его рефлекторная реакция на слова Антика была всего лишь следствием привычки вращаться в приличном обществе. В самом деле, история занимала центральное место в его жизни! К несчастью, это сильно затруднило первую половину его карьеры, поскольку он вел постоянную битву с другими учеными, морщившими нос при упоминании о прошлом. Гэри тратил много сил и энергии, пока не стал слишком знаменит и силен для тупоголовых деканов и заведующих кафедрами, чтобы те могли по-настоящему мешать его работе.
«Итак, мое отвращение, видимо, намного слабее, чем должно быть».
Во время изучения имперских архивов Гэри обнаруживал целые тысячелетия, когда исторической науки не существовало вообще. Люди рассказывали о прошлом множество баек, но им и в голову не приходило исследовать его. Складывалось впечатление, что в интеллектуальной жизни человечества существуют огромные белые пятна. Лишь в последнее время, насчитывавшее полдюжины поколений, большинство университетов обзавелось кафедрами истории, но даже сейчас эти кафедры ютились на положении бедных родственников.
Положение вызывало смешанные чувства. Если бы не таинственное предубеждение, психоистория могла бы развиться намного раньше. Ничто другое не помешало бы ей возникнуть в одном из двадцати пяти миллионов миров. Гэри ощущал алчную радость от того, что именно ему было суждено сделать данное открытие, хотя он и знал, что это с его стороны чистейший эгоизм. Как ни крути, если бы научный переворот произошел раньше, он мог бы спасти Империю.
«Но сейчас слишком поздно. Слишком велика инерция. Нужно пустить в ход другие планы. Другие планы…"
Гэри стряхнул с себя дремоту. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы другие заметили, что у него ум заходит за разум. Если бы да кабы…
Он посмотрел на остальных и понял, что беседа вновь свернула в наезженную колею: разговор шел о местных различиях в жизни Галактики.
— Думаю, мой интерес вызван тем, что я родился на одной из аномальных планет, — признался капитан Мейсерд. — Конечно, в нашем имении на Видемосе были скот и лошади, как и на большинстве других планет. Но были и огромные стада клингеров и джиффтов, пасшихся на северных равнинах, как во времена первых колонистов.
— Я видела джиффтов в зоопарке на Виллемине, — откликнулась Джени Кьюсет, отвлекшись от порученного ей дела — драить виброскребком палубу. — Они были такие странные! Шесть ног, стебельчатые глаза и головы, которые сидят на шее не тем концом!
— Они уроженцы древних Туманных королевств, и их не видели в других местах, пока до нас не дотянулась Тренторианская Империя, — сказал Мейсерд с таким видом, словно это случилось только вчера. — Теперь вы понимаете, почему меня заинтересовала эта экспедиция. Я вырос в окружении необычных форм жизни, а потом моей страстью стало изучение других форм — вроде «подземных королев» Кантро, шелковичных киртов Флорины и певунов-лиспов Эллинга. Я был даже на далеком Анакреоне, где по небу летают драконы ньяки, похожие на крылатые крепости. Но эти исключения так редки! Мне всегда казалось странным, что в нашей галактике мало разнообразия. И почему люди являются единственной формой разумной жизни? Эта тема рассматривалась в древней литературе… но оказалась совершенно забытой, когда началась эпоха Империи.