Титулы, мундиры, ордена в Российской империи - страница 3

Шрифт
Интервал

стр.

Русская литература широко отразила (преимущественно в сатирическом плане) бытование титулов, мундиров и орденов и их общественное значение. Эта триада составляет одну из стержневых линий комедии А. С. Грибоедова "Горе от ума" (1824 г.). Отношение к ней героев позволяет автору выявить их мировоззрение и служит критерием для их оценки. Отказ от "искания" чинов и критическое отношение к ним воспринимаются большинством персонажей как неразумность, как антиобщественные поступки и признак вольнодумства.

Княгиня Тугоуховская с ужасом говорит о своем племяннике Федоре:

Чинов не хочет знать!

Молчалин, пытаясь выяснить причины иронической раздражительности Чацкого, спрашивает его:

Вам не дались чины, по службе неуспех?

И получает в ответ:

Чины людьми даются,

А люди могут обмануться.

Фамусов делает Скалозубу комплимент:

Вы повели себя исправно,

Давно полковники, a служите недавно

Тот объясняет свой путь в полковники с наивным цинизмом:

Довольно счастлив я в товарищах моих,

Вакансии как раз открыты,

То старших выключат иных,

Другие, смотришь, перебиты

Отвечая на вопрос Фамусова, имеет ли его двоюродный брат "в петличке орденок?". Скалозуб объясняет, что брат и он получили ордена вместе:

Ему дан с бантом, мне на шею.

При встрече со старинным приятелем Чацкий задает ему вопрос: "Ты обер или штаб?".

В монологе Чацкого "А судьи кто?" А. С. Грибоедов вкладывает в его уста обличение культа мундира:

Мундир! один мундир! он в прежнем их быту

Когда-то укрывал, расшитый и красивый. Их слабодушие, рассудка нищету

И нам за ними в путь счастливый! И в женах, дочерях - к мундиру та же страсть!

Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?

Теперь уж в это мне ребячество не впасть;

Но кто б тогда за всеми не повлекся?

Когда из гвардии, иные от двора

Сюда на время приезжали.

Кричали женщины "ура"!

И в воздух чепчики бросали!

В другом монологе Чацкий критически отзывается о фасоне мундиров, введенных в начале XIX в., видя в них некоторый символ правительственной политики и самосознания русского общества:

Пускай меня объявят старовером,

Но хуже для меня наш Север во сто крат

С тех пор, как отдал все в обмен на новый лад

И нравы, и язык, и старину святую,

И величавую одежду на другую

По шутовскому образцу:

Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,

Рассудку вопреки, наперекор стихиям;

Движенья связаны, и не красна лицу...

Воскреснем ли когда от чужевластья мод?

В салонных разговорах упоминаются золотое шитье мундиров, "выпушки, погончики, петлички" на них, узкие "тальи" мундиров.

Важно отметить, что сам Грибоедов придавал фасону одежды (и частной, и форменной) существенное социальное значение. В ходе следствия по делу декабристов он разъяснял: "Русского платья желал я потому, что оно красивее и покойнее фраков и мундиров, а вместе с этим полагал, что оно бы снова сблизило нас с простотою отеческих нравов".

Напомним, наконец, еще одну реплику Фамусова:

Покойник был почтенный камергер,

С ключом, и сыну ключ умел доставить

Иногда с особенностями титулования связаны литературоведческие загадки. Открыв пушкинского "Дубровского", читатель убеждается в том, что генерал-аншеф К. П. Троекуров называется там то "ваше высокопревосходительство", то просто "ваше превосходительство". Что это: невнимательность А. С. Пушкина, непонятный нам его умысел или существовавшая в действительности возможность разного титулования? Надо учесть, что генерал-аншеф пользовался правом на первый (более высокий) титул, и применение второго было равносильно умалению его достоинства. Поэтому последнее предположение, казалось бы, отпадает. Какое же из первых двух верно, мы не знаем.

В конце XIX - начале XX в. интрига, основывавшаяся на использовании триады "титул - мундир - орден", получила отражение в творчестве А. П. Чехова. Нет нужды напоминать содержание известного рассказа "Анна на шее". В рассказе "Торжество победителя" выводится "его превосходительство" Козулин, который, обойдя чином и должностью своего бывшего начальника Курицына, унизительно мстит ему за прошлые издевательства. В "Толстом и тонком" Чехов рассказывает о более типичной ситуации: о том, как разница в чинах воспринималась младшим по чину,


стр.

Похожие книги