Он придвинул к столу другое кресло и жестом пригласил Иена сесть.
– Как насчет коньяка? Я держу бутылочку в столе.
– Не откажусь, – с готовностью откликнулся Иен, подтвердив тем самым, что он отклонил подобное предложение Софи, чтобы побыстрее спровадить ее. Любопытство Коннора возрастало. Он плеснул бренди в два стакана и протянул один гостю, который поднял его со словами «Ваше здоровье», а затем приступил к делу.
– Я, конечно, не был здесь по соседству.
– Нет?
Иен поправил очки в серебряной оправе, положил ногу на ногу и продолжил:
– Я приехал из Плимута специально, чтобы поговорить с вами. Текер собирался приехать тоже, но его жена рожает. Как раз… сейчас, – добавил он, бросив взгляд на карманные часы. Он оглядел удобный кабинет, многочисленные полки с книгами, стены, отделанные деревянными панелями и увешанные фотографиями. – Мы слышали, что вы венчались с мисс Дин, – обронил он как бы мимоходом. – Примите мои поздравления. Ваша жена – само очарование.
– Благодарю. Но кто это «мы»?
– Я имел в виду нашу партийную организацию.
Коннор нахмурился, не понимая, куда клонит Иен. Какое дело плимутским дружкам Брайтуэйта из либеральной партии до его личной жизни? Джек всегда говорил, что он слишком скор на обиду, когда никто не собирается его оскорблять; однако Коннор не мог избавиться от подозрения, что Брайтуэйт, должно быть, сравнил дом Софи с его нищенской комнатушкой в Эксетере, где они впервые встретились, и если это так, то наверняка думает, что Коннор сумел неплохо устроиться. Коннор внутренне ощетинился. Но Иен все же нравился ему, и потому он заставил себя успокоиться и не позволил, чтобы в голосе звучало недоверие, когда спросил:
– Вы приехали с каким-то особым сообщением?
– Нет, я приехал с особой просьбой. – Он снова кашлянул – привычка, выдававшая волнение, – и остановил взгляд умных карих глаз на Конноре. – От лица предвыборного комитета партии я уполномочен выяснить, не желаете ли вы выставить на дополнительных выборах свою кандидатуру на место выбывающего Клайва Ноултона?
Целых десять секунд Коннор ошарашенно молчал, не в состоянии произнести ни слова. Он попробовал рассмеяться, ожидая, что Брайтуэйт присоединится к нему, но тот лишь внимательно следил за Коном из-за стекол очков.
– На место Клайва Ноултона? – выдавил наконец Коннор. – От тэвистокского округа? В палату общин?
– Совершенно верно.
– Но… что значит на дополнительных выборах? Ноултон уходит?
– Да.
– Почему? Это было его прямо-таки пожизненное место.
– Правильно. Но он потерял жену в прошлом году, и после этого несчастья весь запал в нем иссяк. Он говорит, что желает стать священником. Наш разговор, конечно, строго конфиденциален. Партии известно о желании Ноултона, но сам он не хочет объявлять об уходе в отставку еще несколько недель, пока парламент не соберется на очередную сессию, что произойдет, как вы знаете, в ноябре.
Коннор молчал, не зная, что сказать; в голове у него царил полный сумбур. Он изучающе смотрел на Брайтуэйта, пытаясь понять, не шутит ли, не хитрит ли он, но нет, на это было не похоже. У Йена был вид человека честного, серьезного – один пробор посередине чего стоил.
– Вообще-то консервативное крыло партии уже выставило кандидатуру на это место, – продолжал Иен. – Вы, может быть, знаете его, это Роберт Кродди.
Ну и чудеса!
– Я знаю Кродди.
– В таком случае вы, наверное, понимаете, почему мы ищем кого-то другого.
Коннор усмехнулся.
– Но… почему я?
– Вы подходите партии. Судя по вашим статьям и по нашему разговору с вами в Эксетере, вы на нашей стороне. Как и вы, мы стоим за всеобщие выборы, тайное голосование, ежегодное переизбрание парламента, так же, как и за постепенное – именно постепенное – реформирование условий труда для низших классов.
Коннор почувствовал необходимость встать.
– Но я здесь новый человек, – неуверенно возразил он, подходя к столу, чтобы налить себе еще бренди. – Меня здесь не знают.
– Напротив, вы очень даже известны.
– Но то, чем я прославился… поможет ли это делу?
– Мы считаем, что поможет. Округ находится в состоянии спячки. Перемены давно назрели, и люди начинают это осознавать.