Рашид… Несчастный Рашид все это время…
— И это еще не все. Есть причина, по которой он не пришел на джулус. Он страдает от посттравматического синдрома. Раньше он говорил, что излечился, но сегодня позвонил и сообщил, что приступы вернулись, он не может быть королем. Он попросил нас подбросить монету и выбрать, кто из нас станет монархом.
Джалал замолчал, и по выражению лица Хайдара Лейла поняла, что сказано еще не все.
— Он сказал нам, что лучше бы не возвращался. Что лучше бы он погиб в сражениях в пустыне, по тому что это избавило бы всех от страданий. Еще он сказал, что поймет тебя, если ты не подпустишь его к ребенку.
Лейла вскочила:
— Где он?
— В месте, которое дорого ему больше всего.
— Я слышала, он купил старый семейный дом.
Джалал покачал головой:
— Я тоже вначале так подумал. Но потом мы поняли, что не там он был счастливее всего.
— Тогда где? — взмолилась Лейла.
— В своей чикагской квартире.
Лейла осторожно вошла в просторную квартиру, чувствуя предельное напряжение нервов, дребезжащих от ожидания неминуемого. Внезапно она ощутила знакомое чувство присутствия.
Рашид здесь.
Он показался в полутьме второго этажа. Наградив Лейлу мучительно долгим взглядом, он наконец начал спускаться.
— Тебе не следовало приезжать сюда. Я дам тебе развод. На любых условиях.
— Я не… Я приехала не из-за того, что… Они мне все рассказали.
Бледное лицо Рашида исказилось яростью.
— Я заставлю их пожалеть об этом.
— Ты должен был рассказать мне все сам.
— Ты не должна была ничего узнать.
— У меня есть на это право. Ведь во всем виновата моя мать.
— У тебя и так достаточно тяжелых воспоминаний и психологических травм, связанных с ней. Мой рассказ ничего бы не исправил. Тебе бы стало только больнее.
— Для меня она была всего лишь плохой матерью, не позволявшей дочери жить самостоятельно. Но то, что она сделала с тобой, переходит границы понимания. Это — преступление.
— Именно поэтому я ничего тебе не сказал. Чтобы ты не чувствовала этой боли.
Лейла не могла больше находиться в стороне. Ни секунды.
— Рашид…
Он моментально отпрянул:
— Не смей. Не смей прикасаться ко мне. Даже не подходи. Это небезопасно. Я опасен.
— О, Аллах, Рашид. Мне так жаль…
— Не смей, — прорычал он сквозь зубы. — Не смей меня жалеть.
Лейла прижалась к нему и обняла изо всех сил, хотя он и старался вырваться.
— Это не жалость. Это ярость, и сожаление, и боль. Такие сильные, что могут вырвать мое сердце из груди.
Рашид застонал:
— Нет, Лейла. Не переживай. К тебе это не имеет отношения.
— Но ведь это вина моей матери.
Он наконец ослабил сопротивление, принимая ее объятия.
— Все в прошлом. Забудь. Я сумел забыть.
— Это не только в прошлом. Это и в настоящем, и в будущем.
— Клянусь тебе, что это не так.
— Я знаю о твоем посттравматическом синдроме, — всхлипнула Лейла.
— Но теперь мои приступы связаны не с тяжелыми воспоминаниями о пытках в пустыне. Думаю, теперь дело скорее в попытке контролировать себя.
— Поэтому ты никогда со мной не спал?
— Поэтому я убираю все вокруг себя, когда сплю. Раньше я просыпался и обнаруживал, что все вокруг раскидано и сломано. А матрас и простыни разодраны в клочья. Я не мог допустить того, чтобы в моей борьбе с невидимыми демонами пострадала ты. К тому же я стал терять контроль над собой и наяву. Я не могу больше быть рядом с тобой.
— Но ведь ты говоришь, твои приступы больше не связаны с нападением. Дело в стрессе, связанном с предвыборной гонкой? Ты боялся упустить трон?
Рашид закрыл глаза. А когда открыл, Лейла почувствовала, что впервые он полностью пускает ее в свою душу.
— Дело в другом стрессе. В отчаянной борьбе за тебя. Ты была рядом, но я все время боялся, что счастье ускользнет от меня. И однажды мои страхи стали реальностью. В тот день, когда ты раскрыла мой первоначальный план. Я продолжал убеждать себя, что сумею вернуть тебя. Но когда понял, что это невозможно, вернулся мой посттравматический синдром. Ведь это благодаря тебе я начал путь к выздоровлению, и когда я тебя потерял, испытал боль гораздо более острую, чем боль от самых тяжелых физических ран.
Лейла покрывала лицо Рашида поцелуями, чувствуя соленый привкус льющихся ручьями слез.