Когда подошла дружина молодецкая к деревне Недород, - а шла она долго с непривычки-то, с легкой жизни на полатях сидючи да пред крестьянами силушкой бахвалясь, - то уж хозяйничали в ней ратники иноземные, числом малым да гордостью великой и гордыня та их число во много крат превосходила. Видя силу ратников иноземных малую, приказал Каллистрат убираться им восвояси. Да не послушали ратники его, остались в деревне - ни на бой не идут, ни из деревни восвояси не убираются.
Осерчал тогда Каллистрат пуще прежнего и окружил деревню Недород со всех сторон и сказал, что спалит ее, как выйдут из нее все безоружные да беспорточные, а с теми, кто не распояшется - беда будет, потому, как есть у него такой приказ: не снявших кольчугу до смерти бить.
Поверили иноземные захватчики словам грозным каллистратовым, ибо не знали они, что ему деревня сия. А, узрев силу, к Недороду подошедшую, в панике бежали они, и оружие и припасы награбленные побросав, прочь из деревни до самого их иноземного царства.
Возрадовались дружинники каллистратовы, как легко победа к ним пришла и пустились в погоню. Долго ли, коротко ли, а добралась дружина до города Шиповалова, - слава города гремела крепостями непробиваемыми да стенами неприступными. Там-то и укрылись от дружины бежавшие с деревни Недород ратники.
Крепки стены города Шиповалова, высоки да толсты - штурмом не взять, порохом не взорвать, подкоп не провести. Да еще стены те ров окружает глубины неведомой да валы с рогатками супротив конницы за много саженей стоят. Никак такой не взять, ни с нахрапа, ни измором.
Да и войско свое в городе было - одних лучников да арбалетчиков - цы (900) без малого, а уж тех, кто кипящее масло льет, ядра бросает, да греческим огнем штурмующих жжет - и вовсе без счета.
И решил тогда Каллистрат на новую хитрость пойти. Кликнул он стражникам, что на стене стояли, дабы пригласили те воевод городских посмотреть на войско на осаду прибывшее, а сам рать свою выстроил, да повел пред очами со стен внимательно взирающими. Но не все войско, обозники, те стали реку, через город протекающую прудить да новый рукав ему прокладывать, в обход Шиповалова, да так, чтоб ни капли за стены не попало.
Иже (8) дней и иже ночей шло войско пред стенами Шиповаловыми беспрерывно - ночью при свете факелов, днем - кольчугами да алебардами сияя. Ужаснулись великим ужасом люди посадские, что картину прохода войска осаждающего наблюдали, всполошились воеводы да ратники прославленные, посчитали они, что без малого тьма тем дружинников пред ними прошло. А где войско такое взялось, - не спросили, а вместо этого поспешили отворить двери дубовые, чугуном обитые, и мосты спустили, а сами вперед выехали, чтобы видел их Каллистрат, да войско свое от города, на погибель ему пришедшее отвел. И молили они также, чтобы реку их не отводил от Шиповалова, а лучше въехал бы победителем на белом коне да принял ключи от славной крепости из рук головы городского.
Не ведали ведуны Шиповаловские, что иже дней по кругу перед ними водил войска свои Каллистрат, а потому-то перечить ему и не осмелились, впустили и полководца, что без боя, одной лишь хитростью город взял, да войско его на постой на долгое время. Лишь самые мудрые из голов посадских спросили на славном пиру полководца, куда же делись из дружин завоевателя прочие тьмы, что не вошли в Шиповалов, а растворились бесследно, ведь лишь полтьмы оказалось с Каллистратом, как не менее. Отвечал Каллистрат, что прочие с его ведома на другие города и селения пошли, не удержать ему одному мощу эдакую. Ужаснулись горожане знатные за судьбы других городов и селений державы своей и молили послать гонцов, во все крепости, что встретятся им на пути с одной лишь вестью: не идти супротив дружины, коей конца и края не видно.
Согласился на их просьбы Каллистрат с неохотою в голосе, да с великою радостью в душе. Отпустил он гонцов на все четыре стороны, молву нести о великой силе царя Касьяна, что в поход на государства иноземные двинулась.
Сам же Каллистрат, взяв оброк провиантом да оружием, дальше отправился. И столько страха пред ним шло, что отворялись пред его дружиной чугунные врата да мосты опускались, а жители встречали полководца доблестного хлебом-солью неизменно, ибо знали, что ни кровинки не пролил он во всей державе иноземной, сам судил строго по справедливости и заступничествовал пред судиями. А еще устали жители страны сей от частых войн межусобных, коим конца и краю видно не было, от князей, царем назначенных, что судебники да податные листы на свой лад исписали, да казну в свою мошну пересыпали, а как показалось им мало - могли и у соседа его долю приобресть, хитростью да подлым предательством, как возможность представится. Кланялись земно Каллистрату жители городов да селений, хвалили и благодарили его за почтение к обычаям их древним, законам и устоям вековым, и иначе как освободителем и не называли его. И наместников своих, в землях отвоеванных оставляемых, наказывал он чтить и уважать слова предков, в скрижалях записанных, судить да рядить по совести и порядку, произвола не чинить и гордыней не возноситься.