Зигмунд опять бросился на меня, но я успел перекатиться на спину, свести ноги вместе и выбросить их вверх. Стекло ударило мне по ботинкам, и я увидел, что окровавленная рука Зигмунда пуста. Он с изумлением смотрел, как из поврежденной артерии на его запястье струйкой била кровь. Продолжая разглядывать запястье, он пережал его другой рукой и даже не шевельнулся, когда я пробежал мимо него к выходу из магазина. Сверху бегом спускалась босая Зиглинда. «Люгер» в ее руке казался почти таким же огромным, как противотанковая пушка.
— Одеться! — рявкнула она на выбежавшего вслед за ней Отто Руста. — Одеться, быстро!
И выстрелила в темноту винного магазинчика. Я схватил Пэтти за руку, и мы бросились бежать. От выстрела разлетелась бутылка, и нас обдало смесью стеклянных осколков и капель какой-то жидкости. Ухватив с полки две бутылки, я метнул одну в противников. Зиглинда снова выстрелила, на этот раз дважды. Стеклянная дверная панель перед нами, словно по волшебству, рассыпалась на мелкие кусочки. Другой бутылкой я сровнял оставшиеся по краям рамы острые осколки, и мы выскочили на улицу. Бутылка осталась целехонькой.
Снаружи нас ждал Мюллер. Увидев нас, он выстрелил из «Люгера» через разбитую дверь, и звук выстрела заглушил звон бьющегося стекла. Где-то неподалеку взвыла сирена.
Мюллер и мы с Пэтти бросились бежать по улице. Сзади нас ночную тишину разорвал звук выстрела. Стреляла Зиглинда, и Мюллер упал. Я выпустил руку Пэтти и подошел к нему. Падал он лицом вниз, но потом перевернулся на спину. Входного отверстия от пули я не обнаружил. Его глаза были широко раскрыты и уже подернуты смертной пеленой. «Люгер» я нашел на мостовой примерно в ярде от того места, где лежал Мюллер. Я сунул его в карман пиджака и побежал.
— За углом! — крикнул я Пэтти. Пока мы добежали до мотороллера, нам вслед выстрелили еще три раза. Я потянулся было к несуществующей дверце, выругался и поднял тяжелую крышку мотороллера. Стук шагов по тротуару приближался. Пэтти опустила крышку, я запустил мотор нашего маленького «Мессершмитта», и он, качнувшись вместе с нами, тронулся с места. Мне на плечо тяжело легла рука Пэтти, и я ощутил, как кого-то из нас била дрожь, а может быть, черт возьми, дрожали мы оба.
— Что с твоим другом? — спросила Пэтти.
— Он не был моим другом, — ответил я.
— Так что с ним?
— Я думаю, мертв.
— О, мертв… Чет?
— Да?
— Сзади нас никого нет.
Мы говорили непрерывно и не могли остановиться. Мы не могли поверить, что остались живы. Если бы мы сейчас умолкли, Пэтти разрыдалась бы, как дитя, а Драм, возможно, на пару минут запятнал бы свою репутацию.
Я повернул мотороллер на Люстгартен по направлению к реке. Пэтти сказала:
— За нами идет какая-то машина.
— Их машина?
— Не знаю. Скорее всего, да.
— Машина какая, маленькая?
— Ага.
Я вздохнул. На свободной от машин прямой трассе, да при хорошем попутном ветре наш мотороллер мог дать миль шестьдесят пять в час. Но даже этого могло не хватить.
Собор мы проскочили на пятидесяти милях в час. Наша колымага, визжа шинами по мостовой, прошла на двух колесах поворот, и под нами загромыхала брусчатка набережной. Фридрихштрассе я едва не проскочил, пришлось резко затормозить, и Пэтти боднула меня головой. Достав из кармана «Люгер», я произнес:
— На, держи.
Молча взяв пистолет, Пэтти, к моему удивлению, уверенным движением извлекла магазин и сообщила, что осталось только три патрона. Потом она, выгнув шею, обернулась и сказала:
— Они свернули на Фридрихштрассе.
С Фридрихштрассе на Унтер-ден-Линден, потом на Потсдамер-Платц и к Брандснбургским воротам. Расстояние небольшое, но они уже были всего в двух кварталах позади нас. Я наблюдал их в зеркало заднего вида. Они шли на большой скорости с включенными подфарниками.
Когда мы свернули на Унтер-ден-Линден и устремились по широкому проспекту к светившемуся в ночи желтыми окнами зданию русского посольства, их задержало небольшое происшествие. Нас отделяло от посольства два квартала руин мертвого города-призрака, как вдруг хлынул сильный ливень. По ступенькам посольства к ожидавшему на стоянке большому ЗИСу спустились три темные фигуры. Лишь только они сели в лимузин, и он тронулся с места, как мимо, громыхая по усеянной выбоинами мостовой, пронесся наш мотороллер. Завизжала резина, сзади раздались сердитые возгласы, и я увидел, что машину Штрейхеров занесло. Она вылетела на тротуар прямо через дорогу от посольства, потом, выбив целый сноп искр, со скрежетом ударилась бортом о каменную стену, но смогла выровняться.