Был у Марка префект Бассей Руф, который, будучи в других отношениях отличным человеком, в силу своего деревенского происхождения не имел образования и начало своей жизни провел в бедности.(3) Кто-то однажды застал его, когда он срезал виноградные лозы, вьющиеся по дереву, и поскольку он не спустился вниз по первому призыву, тот упрекнул его и сказал: «Давай-ка, префект, слезай!» Он обратился к нему таким образом как к тому, кто ведет себя высокомерно для своего низкого положения, а судьба впоследствии наградила его именно таким званием.
Однажды, когда Марк обратился к кому-то на латинском наречии и ни тот человек, и никто из присутствующих не поняли сказанного, префект Руф воскликнул: «Неудивительно, Цезарь, что он не понимает того, что ты говоришь: он ведь не знает и греческого». Очевидно, что и сам он так и остался в неведении о том, что было сказано.
Марк произнес слова, непонятные самому Руфу, который, будучи в других отношениях отличным человеком, в силу своего деревенского происхождения не имел образования.
Он не добровольно поступил на военную службу, но был найден, когда срезал виноградные лозы, вьющиеся по дереву. (Впоследствии же он достиг вершин власти.)
6(1) Император, всякий раз когда не был занят войной, занимался судебными делами и приказывал предоставить выступавшим как можно больше времени; он очень подолгу проводил предварительное дознание и разбирательство, чтобы в точности и всесторонне рассмотреть дело. Поэтому одному и тому же делу он нередко посвящал одиннадцать или двенадцать дней, хотя иногда заседал в суде и по ночам.(2) Его отличали трудолюбие и скрупулезное отношение ко всем обязанностям, налагаемым властью, и никогда он ничего не говорил, не писал и не делал мимоходом, но, бывало, тратил целые дни на совершенно незначительные вопросы, считая недостойным императора делать что-либо впопыхах, ибо, по его мнению, стоит только пренебречь какой-нибудь самой ничтожной деталью, как сложится превратное мнение и обо всех прочих его делах.(3) Однако он до такой степени был слаб телом, что сначала не мог даже переносить холода и, случалось, покидал воинскую сходку, собранную по его приказу, еще до того, как обратиться к воинам с речью. Пищу он принимал в совершенно ничтожном количестве и всегда ночью.(4) Действительно, днем он не брал в рот ни крошки, не считая лекарства, называемого териаком. Это лекарство он принимал не столько из-за каких-то опасений, сколько из-за болей в желудке и груди; говорят, что благодаря ему он мог успешно сопротивляться этим и другим недугам.
7(1) В это время римляне разгромили язигов на суше, а после этого и на реке. Я имею в виду не сражение на кораблях, но то, что римляне, преследуя варваров, убегавших по замерзшему Истру, сражались на льду, словно на земле.(2) Дело в том, что язиги, увидев, что римляне следуют за ними по пятам, остановились, рассчитывая легко их опрокинуть, поскольку те были непривычны к движению по льду. И часть варваров стремительно бросилась прямо на них, другие поскакали, чтобы окружить их с флангов, ибо кони язигов были хорошо приучены скакать и по такой поверхности.(3) Римляне же, увидев это, не испугались, но, сомкнув строй и одновременно развернувшись во все стороны лицом к врагам, в большинстве своем положили свои щиты на лед и, упираясь на них одной ногой, чтобы меньше скользить, встретили нападение врагов; одни хватались за уздечки их коней, другие за щиты и копья атакующих,(4) тянули их на себя и, сойдясь таким образом врукопашную, опрокидывали и людей, и коней, которые при столкновении не могли удержаться и скользили. Римляне тоже скользили, но, если кто-то из них падал на спину, он тянул на себя противника и затем ногами толкал его назад, как в борцовском поединке, и таким образом садился на него сверху; если же кто-то падал лицом вниз, он хватал зубами своего противника, упавшего раньше. Непривычные к такого рода борьбе и имевшие более легкое вооружение варвары были не в состоянии сопротивляться, так что лишь немногие из их множества смогли ускользнуть.