Думала Лана, что после такого щедрого дара, попросит Амир у нее руку и сердце. Он из какого-то там Бахрейма или Бранхи- та, что ли, был, про семью рассказывал, про дом в столице, про отца-дипломата. И все у Ланки выпытывал, что да как - биогра- фию то есть. А ей скрывать нечего - из семьи потомственных пролетариев, говорит, заканчиваю экономические курсы, стрем- люсь к повышению идейного и профессионального уровня. Спортсменка, комсомолка (это она, конечно, ради возраста сов- рала, так как перевалило уже за 29). Со дня на день ждала Лана от Амира серьезного предложения, не ходила - летала. И наконец, лепечет ей чернявенький на своем уже вполне сносном русском, чтобы оделась к субботнему вечеру понарядней, повезет, мол, "литл герл" с друзьями знакомиться.
Часа два провела Светлана в парикмахерской, разболталась с девчонками, расхвасталась. Свежую химию сделала и укладку на крупные бигуди под Мерлин Монро. К Женьке побежала, втихаря отТатьяны Ивановны шубу ее взяла парадную, синтетическую под мутон, сапоги, значит, березковские и костюмчик оттуда же, реснички синей тушью навела, сплюнула через левое плечо и к условленному месту, т.е. к кинотеатру "Салют", что недалеко от вокзала подлетела, да так и ахнула. Стоит против заснеженной клумбы с бюстом главного вождя в центре иностранный лимузин - черный и блестящий, длинный - как таракан, а рядом ее жених - весь в штатском, граф-графом, и дверцу перед дамой распахивает. Шоферу что-то по своему пролопотал, а потом достает коробку, завернутую в тонкую бумажку и ей преподносит. Рассмотрела Ланка - духи "Диориссимо" с прыскалкой, нажала - запах! Обалдеть можно ландыши и сирень, весна и море! Бросилась жениха целовать, а он, довольный, ширинку уже расстегнул. Лана кивнула на шофера, а жених только притянул ее голову к себе и не сказал ни слова. Ничего, все обошлось. Настроение у Светланы и так было отлич- ное, а когда в гардеробе "Метрополя" высоченный швейцар в га- лунах бросился с нее шубу снимать и предстала она перед огром- ным, во всю стену, сияющим хрустальными отражениями, зеркалом, сердце ухнуло и оборвалось. Поняла: наконец-то, случилось - наступило ее светлое коммунистическое будущее. Правда, в одной, отдельно взятой судьбе. Отчего, между прочим, даже еще приятней.
Столик в специальном кабинете, возвышавшемся над главным залом наподобие театральной ложи, был пуст. Лана присмотрелась
- накрыто на пять человек. Тут же как из-под земли вырос офици- ант, и деликатно склонился, обсуждая с иностранным гостем де- тали заранее, по-видимому, заказанного ужина. Ресторан посте- пенно наполняла публика. Высоченный стеклянный купол, фонтан- чик в центре зала, окруженный пальмами, каскады вишневого бар- хата, скрывающий боковые кабинеты, сияние бокалов на белых крахмальных скатертях - все было так роскошно и невероятно, что Ланка даже взгрустнула, сообразив, что никто в Сол- нечногорске не поверит ее рассказу, как не живописуй. Вдобавок веяло совсем иными ароматами, непривычными для учреждения общественного питания: свежестью (по-видимому, от огурцов и фруктов, появившихся на столах), вкусным мясом и сладостью до- рогих духов, в которых Лана отчетливо угадывала свой, весенний, диориссимовский букет. Она потянулась за сигаретой, но Амир перехватил нырнувшие в сумочку руку и серьезно покачал головой:
- Хорошая русская девочка сегодня курить не будет. Нельзя. "Ладно, раз такое дело - можно и вообще завязать с куревом" - решила Ланка.
Официант принес какое-то вино с комментарием вертел перед Амиром этикетку и разлил им всего по пол бокала, а с закуской и вовсе тянул пока не появились в кабинете еще трое: два смуглых, явно арабского происхождения мужчины и молодая женщина еврейка. Потому, как бросился Амир встречать прибывших и даже, вроде, поцеловал одному мужику руку, Лана поняла, что этот-то за столом самый главный, скорее всего, отец Аира. И развернула свое обаяние широким планом в нужную сторону - прямо к высокому поджарому господину лет этак сорока с едва обозначившимися залысинами в прилизанных волнистых волосах и тонкими усиками над капризно изогнутой губой. На смуглых тонких пальцах будущего тестя сверкали сказочные перстни. Второй был намного моложе и крупнее, а женщина выглядела так, будто прямо родилась в "Березке". Амир что-то сказал прибывшим на арабском, старший мужчина ответил, глядя на Лану, и женщина, оказавшаяся переводчицей, сообщила Лане, тая в сладкой улыбке: