Нужная вещь - страница 146

Шрифт
Интервал

стр.

В течение последующих двух недель Скотт пожинал лавры героя. Конечно, размах их был не такой, как у Джона (и это понятно), но все же было очень приятно. Состоялись парады на востоке и на западе страны. Он проехал в торжественных процессиях по Булдеру, своему родному городу, и по Денверу, находившемуся немного ниже по шоссе. Это был знаменательный день. Ярко светило майское солнце, а рядом с ним, на кромке заднего сиденья лимузина, сидела Рене — в белых перчатках, как настоящая жена флотского офицера, сияющая и прекрасная. Скотт был на седьмом небе.

А на Мысе Крафт говорил своим коллегам:

— Этот сукин сын у меня никогда больше не полетит.

Крафт был в ярости. По его представлениям, Карпентер проигнорировал многочисленные предупреждения диспетчеров по всему миру о напрасном расходе топлива, и это едва не вылилось в катастрофу, которая могла нанести непоправимый вред программе. А еще поведение Карпентера ставило под сомнение способность системы «Меркурия» выдержать длительный полет — такой, как семнадцать орбитальных кругов Титова. А почему эта катастрофа едва не случилась? Потому что Карпентер вел себя как Всемогущий и Всеведущий Астронавт. Он не обращал никакого внимания на советы и предупреждения всяких мелких сошек. Он явно верил в то, что астронавт — простой пассажир капсулы — является сердцем и душой космической программы. Все возмущение инженеров по поводу чрезмерно высокого статуса астронавтов теперь выплеснулось наружу… по крайней мере в НАСА. А вне НАСА ничего не изменилось. Карпентер, как и Гриссом до него, был образцовым храбрым парнем; всего лишь небольшая проблема в конце полета, вот и все. Очень удачный полет; вперед, дайте парню его медали и все причитающееся.

И теперь, когда рану растравили, нашлись те, кому было очень приятно следить за таким толкованием полета Скотта: Карпентер не просто напрасно потратил топливо, развлекаясь с рычагами управления и проводя свои эксперименты. Нет, он еще… занервничал, когда наконец понял, что топлива почти не осталось. В результате он забыл отключить ручную систему, когда перешел на электродистанционное управление, и таким образом действительно полностью истратил топливо. А потом он… запаниковал! Вот почему он не смог установить правильный угол капсулы и включить тормозные двигатели простым нажатием кнопки… Вот почему он вошел в атмосферу под таким маленьким углом. Он едва не проскочил атмосферу, вместо того чтобы пройти сквозь нее… и едва не прыгнул в вечность — потому что запаниковал! Вот! Все сказано. Это самое страшное обвинение, которое можно было бросить пилоту, восходящему по гигантскому зиккурату авиации. Оно гласило: человек утратил все, что у него было, самым страшным образом. Он просто струсил. Этот грех нельзя было искупить. Проклят навеки! Худшего обвинения быть не могло. Вы слышали запись его голоса как раз перед потерей радиосвязи? Вы слышали в нем панику?! На самом деле никто не мог услышать ничего подобного. Голос Карпентера звучал так же, как и голос Гленна, и был гораздо менее возбужденным, чем у Гриссома. Но если уж вы хотели услышать панику, особенно в словах, которые человек выдавливал из себя под действием огромных перегрузок, и если вы были в этом заинтересованы… то, конечно, слышали панику. А еще у Карпентера не было нужной вещи с самого начала. Это же просто очевидно! Он отказался от нее давно. Он выбрал многомоторные самолеты. (Теперь мы знаем почему!) Он налетал на реактивных истребителях только двести часов. И в число астронавтов попал лишь по счастливой случайности. И так далее, и тому подобное. Конечно, пришлось проигнорировать некоторые объективные данные. Пульс Карпентера при вхождении в атмосферу, как и во время взлета и орбитального полета, был ниже, чем у других астронавтов, включая Гленна. Он никогда не поднимался выше ста пяти ударов, даже в самый критический момент вхождения в атмосферу. Можно было поспорить, является ли пульс достоверным отражением хладнокровия пилота. Например, у Скотта Кроссфилда был хронически повышенный пульс, но он считался пилотом уровня Чака Йегера. Просто невообразимо, чтобы у человека в


стр.

Похожие книги