Только что Гнец собрался последовать совету товарища, как их накрыла черная туча. Стало темно. Вонючий дождь хлынул сверху, как из помойного ведра. Пока они добежали до корабля, промокли насквозь и покрылись синяками — в дожде попадались гайки, ветки, гнутые гвозди и иная рухлядь.
— Не нужен нам твой Искатель, — сказал Удалов, захлопывая люк и вытаскивая из уха ржавый шуруп. — И без него все предельно ясно.
— Не уверен, — сказал Гнец–18, включив обогреватель, чтобы просохнуть, и обрызгивая Удалова одеколоном. — Может, им не хотелось жить в таком безобразии. Вот они и улетели. А мы эту планету вычистим и приведем в порядок. По крайней мере, леса здесь зеленые.
Но когда дождь кончился и они отправились в лес, оказалось, что листьев на деревьях нет и в помине, зато мириады зеленых тлей обгладывали кору, а жуки и гусеницы терзали стволы — деревья были такими трухлявыми, что, когда Удалов нечаянно задел одно из них плечом, дерево рухнуло и превратилось в пыль.
— Обрати внимание, — сказал Удалов, стряхивая с себя труху и насекомых, — здесь даже птиц нету. Не говоря уже о более крупных животных.
И тут они увидели местного жителя. Это был хилый карлик в рваной накидке, наброшенной на узкие плечики, с грязным мешком в руке. Притом в противогазе.
При виде незнакомцев карлик попытался скрыться в чаще, но ноги его подкосились, и он сел на землю.
— Здравствуйте, — сказал Удалов, протягивая вперед руки, чтобы показать, что не взял с собой никакого оружия. — Вы здесь живете?
— Разве это жизнь? — удивился карлик. — Это существование. А вы-то разве не боитесь?
— А чего нам бояться? — спросил Удалов.
— Как чего? Свежего воздуха, вони, заразы, червей и безнадежности. Вы, наверно, приезжие?
— Правильно, — сказал Гнец–18. — Мы ищем свободную планету. С воздуха ваша нам сначала понравилась. Она кажется такой разноцветной и пустынной…
— Что правда, то правда, — сказал карлик. — Разноцветная — это да. И пустынная — тоже. Пойдемте лучше ко мне домой, побеседуем, а то опять град собирается. Еще пришибет ненароком.
Путешественники последовали за карликом, который повел их по тропинке, усеянной проржавевшими железками, через черные лужи, в которых шевелились пиявки, мимо пустырей, заваленных смердящим мусором. Удалов просто поражался, как же он не заметил всего этого безобразия с воздуха. Но потом понял: все здесь было покрыто слоем разноцветной плесени, и только вблизи можно было удостовериться, насколько мрачен и безрадостен окружающий пейзаж.
— Городов у нас, простите, не осталось, — сказал карлик, — живем поодиночке.
Он пригласил их в подвал заросшего лишайниками и плесенью когда-то величавого замка. Внутри было множество помещений со сводчатыми потолками, но вонь, которая пронизывала их, была совершенно невыносима. Удалов очень удивился, когда карлик снял противогаз и глубоко вздохнул.
— Можно воспользоваться? — спросил Удалов, протягивая руку к противогазу.
— Пожалуйста, возьмите, носите на здоровье. Вот и запасный для вашего друга, — ответил карлик, и его бесцветные губы искривились в подобии улыбки. — Странные вы люди — в лесу, где дышать трудно, столько там ядовитого кислорода, вы без противогазов обходились, а здесь дышать не можете. Мне, например, от кислорода дурно делается.
Из соседнего подвала вырвался клуб серой пыли. Внутри него кто-то шевелился и что-то произносил.
— Моя супруга, — сказал карлик. — Занимается приборкой. Чистюля.
— Простите за нескромность, — сказал Гнец–18, — а почему ваша планета такая, можно сказать, запущенная? Что-нибудь случилось?
— Планета как планета, — ответил карлик. — Жить можно. Бывает хуже. Вот у вас, например.
— Почему вы так думаете?
— Если бы хорошая была, зачем вам другую искать?
— Вы ошибаетесь, — возразил Гнец–18, — наша планета чистая, благоустроенная. У нее только одни минус — она перенаселенная.
— Ха-ха! — саркастически произнес карлик и подтянул штаны, которые расползались по швам. — Все это ложь и лицемерие.
— Мы бы рады вам помочь, — сказал Удалов. — Но не знаем чем.
— Так зачем нам помогать? Мы и так довольны.
Не сразу, фразу за фразой, удалось вытянуть из угрюмого карлика историю его планеты. Когда-то была она не хуже других — росли леса, в озерах водилась рыба, летали птицы и так далее. Но карлики, которые населяли планету, были законченными индивидуалистами. Не было им дела до окружающих, а тем более до всей планеты. Они вычерпывали рыбу из озер, не думая, что будет дальше, рубили леса, не заботясь о том, вырастут ли другие. И если один из них выбрасывал в речку мешок с ржавыми железками, то соседи спешили его перещеголять, и тут же каждый выбрасывал туда же по два, а то и по три мешка. Когда передохли птицы и звери, расплодились вредные насекомые и принялись безнаказанно пожирать фрукты и овощи. Нет, чтобы карликам объединиться — они даже вытаптывали последние посевы у соседей, чтобы всем было плохо. На месте полей выросли джунгли могучих сорняков, которых ничем не возьмешь — ни химией, ни прополкой. Наконец наступил день, когда на всей планете остались лишь карлики, крысы да вредители сельского хозяйства. С деревьев осыпалась последняя листва, в реках развелись хищные червяки, которые пожирали нечистоты и случайных купальщиков. Но и это никого не смутило. Каждый карлик доживал сам по себе, привыкал постепенно к отсутствию воздуха и даже радовался, что у соседа еще хуже, чем у него.