— И так-таки никто не заступился за Эллен? И ты не заступилась, Вики?
Вики снова густо покраснела.
— Но тогда Анита просто из себя бы вышла…
— А теперь из себя выхожу я! По семейному договору — Эллен моя дочь, такая же, как Аниты, такая же, как твоя, Вики, и Анита не права в том, что отказывает Эллен от дома и не позволяет ее мужу приехать к нам, не посоветовавшись ни с кем из нас.
— Мардж, дело было не совсем так. Эллен хотела приехать с Томом в гости. Ну, привезти его на смотрины, что ли. Понимаешь?
— Да, понимаю. Сама была под микроскопом, понимаю.
— Анита пыталась предостеречь Эллен от ошибки. Первое, что узнали мы все, — это то, что Эллен вышла замуж. Скорее всего, она просто заупрямилась и вышла замуж именно тогда, когда получила от Аниты письмо, в котором говорилось: «Нет, нельзя».
— Черт подери! Вот теперь кое-что проясняется. Эллен разозлила Аниту тем, что вышла замуж без разрешения, а Анита, следовательно, должна была выплатить ей ее долю разом. Этого ей делать не хотелось — слишком крупная сумма. Мне-то вон сколько времени приходится выплачивать свой пай!
— Нет, дело не в этом. Анита злится только потому, что ее дочь, ее любимица — ну, мы же все знаем, что любимица! — вышла замуж за человека, который ей не нравится. Аните не нужно было искать крупную сумму — по контракту не обязательно сразу выплачивать пай. Но Анита подчеркнула, что не собирается выбрасывать на ветер семейные деньги и поощрять охотников за приданым.
Холодная ярость закипала во мне.
— Вики, я своим ушам не верю. Какие же вы все подонки, если могли позволить, чтобы с Эллен так поступили.
Я вдохнула побольше воздуха и постаралась успокоиться.
— Я тебя не понимаю. Никого из вас не понимаю. Но я собираюсь подать вам пример. Когда мы вернемся домой, я сделаю две вещи: во-первых, сяду за семейный терминал, когда все будут в гостиной, позвоню Эллен и приглашу ее приехать домой с мужем. Например, на следующие выходные, потому что потом мне нужно будет вернуться на работу, а мне не хотелось бы уехать, не познакомившись с моим зятем.
— У Аниты будет инфаркт.
— Посмотрим! Потом я потребую созвать семейный совет и поставлю вопрос о немедленной выплате Эллен семейного пая — по всем правилам, с сохранением процентов. Это, конечно, опять-таки жутко разозлит Аниту.
— Наверное. И толку в этом не будет никакого — голосования тебе не выиграть. Мардж, Мардж, зачем тебе это? Все и так уже плохо — хуже некуда.
— Может быть. Только мне кажется, что все вы — а может, только я одна — ждете не дождетесь, когда кто-нибудь положит конец тирании Аниты. По крайней мере, я посмотрю, как пойдет голосование. Вик, по тому контракту, что я подписала, я уже выплатила не меньше семидесяти тысяч новозеландских долларов семье, а мне было сказано, что причина выплаты семейного пая — обеспечение будущего каждого из наших детей, покидающих семью. Я не возражала — я подписала контракт. Раз есть контракт, значит, неважно, что говорит Анита. Если нет возможности выплатить долю Эллен сегодня, значит, я имею право настаивать, чтобы мои ежемесячные выплаты отправлялись Эллен до тех пор, пока Анита наконец не расщедрится и не выплатит Эллен остальную часть ее законной доли. Что, это так уж криминально, невозможно?
Она ответила не сразу:
— Мардж, я не знаю. У меня не было времени подумать.
— Поторопись. К среде тебе нужно придумать, как себя вести. Я не позволю, чтобы над Эллен так издевались! — Я усмехнулась и добавила: — Ну ладно, улыбнись! Пошли на почту, постараемся подбодрить Эллен.
Но на почту мы не пошли и Эллен так и не позвонили в течение всей нашей поездки. Мы остались в гостинице и продолжали спорить. Не припомню точно, в какой связи возник вопрос об искусственных людях. Наверное, это произошло тогда, когда Вики в очередной раз пыталась доказать мне, что свободна от расовых предрассудков, произнося чудовищные глупости всякий раз, как только открывала рот: «Маори — настоящие денди, и американские индейцы — тоже, и индусы тоже ничего, да и китайцы дали миру целый ряд гениев, это все знают, но где-то должна быть граница…» Ну вот в таком духе примерно.