Если же говорить о масштабах воровства через внебюджетные фонды, то их можно проиллюстрировать такой цифрой: в 1996 году бюджет Москвы составлял 44 трлн рублей, а через внебюджетные фонды было пропущено 16 трлн.
Четвертая подпорка Лужкова – нефтяной бизнес. Еще в 1994 году московские власти привлекли к поставкам на НПЗ такие фирмы, как «Балкар-Трейдинг» и «Альфа-Эко», ставшие в дальнейшем фигурантами различного рода криминальных сюжетов. Затем, хитрыми манипуляциями НПЗ удалось перевести в муниципальную собственность (что для России вообще уникальный случай).
На 100 % муниципальная Центральная топливная компания (глава – бывший министр топлива и энергетики Ю. Шафранник) «за красивые глазки» получила указом Ельцина в 1997 году 38 % АО «Моснефтепродукт» и АО «Московский НПЗ». Одному из дочерних предприятий ЦТК ОАО «Моснефтепродукт» принадлежит 67 % емкости всех резервуаров для хранения нефтепродуктов в Подмосковье. В это же предприятие вплетены «Сибнефть», «ЛУКойл», «Татнефтегаз», повязывающие Лужкова с «олигархами» едиными интересами в нефтяном бизнесе. Кроме того, ЦТК имеет также блокирующий пакет акций в учрежденной областями центральной России кампании «Центрнефтегаз», ведет разведку недр от Сахалина до Подмосковья, участвует в захвате частных автозаправочных станций в столице.
Лужков и его подручные использовали средства города, как им вздумается. В 1999 году они также манипулировали городскими деньгами, как и в 1992 году, – ворошили бюджет, как собственный карман. Чтобы повысить доплаты к пенсиям – черпнули из статьи бюджета, согласно которой выплачивались детские пособия (34,5 млн рублей). А ведь были у Лужкова деньги, полученные сверх бюджета! Не стал мэр трогать заветные неподконтрольные средства, укрытые даже от взора своих мосгордумских марионеток. Эти деньги идут, например, на досрочную выплату долгов банку «Возрождение» (что эквивалентно передаче кругленькой суммы наличными, которую легко вычислить по методу «приведенной стоимости»). Огромная сумма ушла в Департамент продресурсов – давнюю плодоовощную любовь Лужкова (еще со времен «Мосагропрома»).
Главный козырь в «относительно законных схемах отъема денег», которые применял Лужков со своей шайкой, – постоянное занижение планов по доходам и постоянное недорасходование средств. В 1999 году выполнили доходную часть на 128 %, расходную – на 88 %. Например, на закупку медикаментов расходы выполнены на 47 %, на стипендии (радуйтесь, студенты!) – на 35 %.
И в дальнейшем Лужков собирался заниматься не конкретными делами, а пускать пыль в глаза. Вывод газовых труб из подвалов планировался в 8 раз ниже нормативной, замена газовых плит – в 17 раз меньше нормативной, замены лифтов – в 5–7 раз ниже нормы, финансирование капремонта отстало от нормативной в 20 раз. Иными словами, Лужков превращал Москву в трущобы («Мир за неделю», № 6, 2000, с. 5), которые должны были хорошо просматриваться из окон 60 (шестидесяти!) небоскребов, которые мэр планировал расставить вдоль «третьего кольца» столицы.
Логично, что олигархический монстр, главой которого стал Лужков, предпринял попытку захвата высшего поста в государстве.
Президентский марафон для Лужкова начинался при полной атрофии здравого восприятия действительности и предельной неэффективности при создании партии Лужкова – объединения «Отечество». Целый ряд обстоятельств, который должен был бы охладить пыл Юрия Михайловича, в силу специфики его натуры и политической судьбы им самим не осознавались. Он не понимал, что результаты выборов 1996 года фальсифицированы, и реальная поддержка москвичей значительно ниже полученных результатов. Он не хотел знать, что партийные выборы и выборы мэра – вещи разные. Новая партия без серьезных оснований потеснить старые не сможет. На новизну у Лужкова всегда был дефицит. Да и не всякая новизна привлекает внимание и голоса.
Лужкову казалось, что на него в обществе меньше негативной реакции, чем на других потенциальных наследников Ельцина. Может быть, он верил социологии и ее весьма неточным данным. На самом деле Лужков был наиболее уязвим именно потому, что тогда его никто еще всерьез критиковать не начал. Его имидж еще только пробовался на прочность распространением небылиц про «русский фашизм», якобы обосновавшийся в Москве. Серьезный компромат на него накануне президентских выборов был еще в резерве. Кроме того, выращенные Лужковым олигархи уже имели собственные обособленные интересы. Гусинский, например, ориентировался одновременно и на Черномырдина и Явлинского и даже позволил перемыть Лужкову косточки на подконтрольном ему НТВ. Что до столичных и центральных газет, то Лужков их не контролировал в той степени, чтобы монополизировать информационное пространство. Да и в регионах центральные газеты практически перестали читать. В самой столице чтение газет стало скорее развлечением, чем поиском мотивов для решения вопроса о поддержке того или иного кандидата на выборах.