Но как часто бывало, на Миронова накатила волна холодной отстраненности. Он чувствовал и накатывающий страх, и безысходность, но разум владел ситуацией и просчитывал ходы как хороший компьютер. Вбирал информацию, раскладывал по полочкам, выдавал решения.
Взгляд прошелся по полу и стенам в поисках оружия: игломет далеко, а топор застрял глубоко в грудине второго нападающего… Стоп! Шагах в десяти маленькая кабинка управляющего парковкой, сейчас пустая.
В несколько прыжков Игорь добрался до стеклянной тумбы и пинком вышиб хлипкую дверцу, жадно пошарил глазами. Оружия нет, но на полке валялся фонарь, рядом какой-то металлический стержень, весь в масле и копоти. Чуть в сторонке обнаружился пульт с рядами сенсоров – управление дверьми, вентиляцией и освещением, следящими системами.
Грохот выстрела застал врасплох, заставил сердце болезненно сжаться. Миронов встретился взглядом с существом, в которое превратился «Охотник». Назвать человеком не поворачивался язык. Внешне боец не изменился, лишь сильно вспотел, но агент с трепетом чувствовал – сейчас под этой черепной коробкой кто-то другой.
– Захватит цели невозможен, отсутствует интерфейс доступа, – бесстрастно проскрежетал Третий. И тут же ответил сам себе другим голосом, гневным и рокочущим: – Физический захват! Допрос!..
– Кто ты? – спросил Игорь, стараясь потянуть время. – Что тебе нужно?
– Контакт. Режим коммуникации, – скрежетнул «Охотник». С любопытством посмотрел на агента, добавил иным голосом: – Мы совершили ошибку, перепутали. Вы похожи. В базах данных ты значишься, как брат Алексея Миронова. А нужно нам то, что забрал твой родственник.
– Но я ничего не знаю о том, что сделал Алекс и где скрывается, – возразил агент. Опасливо глянул на пистолет в руке существа, плавно отступил вглубь кабинки.
– Нам нужно то, что похитил твой брат. Эта вещь должна достаться нам, а не Странникам.
– Я не могу.
– Можешь. Иначе Мы заставим тебя.
Угроза звучала внушительно. Но Игорь добился, чего хотел: подобрался к пульту и незаметно положил руку на сенсор контроля освещения. Чуть помедлил, повторил:
– Кто ты? Что за Странники?
– Я… – существо запнулось, лицо Третьего скривилось, будто он хотел вспомнить нечто важное. Но пауза затянулась ненадолго, из горла охранника вырвался хрип и возник третий голос, интеллигентно-мягкий: – Внимание. Время истекает. Канал связи достиг критического минимума, ЦНС субъекта деградирует, есть опасность инсульта.
– Ты не ответил, – попытался настоять Миронов.
– Требуются активные действия. Предлагаю ранить объект, зоны поиска при следующем сеансе сузятся, – пробормотал «Охотник». И сразу ответил сам себе: – Решение одобрено.
Рука охранника дрогнула, ствол пистолета рванулся вверх. Но агент успел первым, передвинул ползунок сенсора до упора. Лампы под потолком полыхнули, гараж залило нестерпимо-белым светом. Раздался гневный вопль, громыхнула пара выстрелов. Одна пуля просвистела у щеки Игоря, опалила кожу, вторая разнесла вдребезги стекло.
На краткий миг законник и сам ослеп. Каково «Ночному Охотнику» с его кошачьими, заточенными под темноту, глазами оставалось лишь гадать. Вряд ли приятно. Хотя в ту секунду агент не особо задумывался о комфорте противника. Закрылся от стеклянного крошева рукой и подхватил со стола железяку, бросился вперед. Толкнул врага грудью и одновременно ударил лбом в переносицу. Зашипел от боли, отшатнулся, но сориентировался и двинул металлическим стержнем в солнечное сплетение.
Те, кто считал Игоря слабаком, не ошибались. По сравнению с генетически модифицированными, агент сильно проигрывал. «Хомо сапиенс» не отличался ни живучестью, ни мускульной мощью, не обладал повышенной сенсорикой. Но отчего-то выходил победителем из стычек с накачанными векторами и обладающими боевыми имплантатами преступниками. Кто-то из сотрудников списывал это на слепую удачу, иные со смешками поговаривали – заговоренный.
Реальность являлась более простой и циничной. Миронов умел находить слабости противников, бить по больному. И хотя яро противился вживлению имплантатов, все блага цивилизации не отвергал, пользовался драйверами умений.