– Да. С прелестями такое бывает редко, – согласился Бурхан, дитя гарема.
* * *
Оставляя по правую руку длинную кирпичную ограду, они выехали к лесистому мысу. Между деревьями и урезом воды там тянулась полоса чистого песка, а из леса струился бормочущий ручей.
– Идеальное место, – оценил Бурхан, очень гордый тем, что благодаря его бдительности все обернулось так удачно.
– Но все же, чья это вилла? – сказал Кэйр, разглядывая кирпичный забор справа. – Не помню ее на карте.
Монументальный забор был очень высок, примерно в три человеческих роста. За ним густо росли голубые ели, а дальше – толстые старые сосны. Забор и два яруса хвойных крон совершенно скрывали внутреннее пространство усадьбы. Только в одном месте между деревьями краснел кусочек крыши.
– Очень уединенное гнездышко, – оценил Ждан. – И что за людоед там поселился?
– Весьма состоятельный, – заметил Кэйр. – В участке не меньше гектара.
– Если не два.
– Вполне может быть и три.
– Эй! Пора разгружаться, – нетерпеливо сказал Бурхан, торопясь наверстать упущенное время. – Разве мы нарушили какой-нибудь хитрый закон?
– Да вроде нет.
Архитектор Кирш страшно оживился.
– Тогда – за дело. Шнелль, шнелль, майн либер штудентен! Жизнь проходит! Хватайте ее за каудатум! Си-речь – за хвост.
– Бутылки не побейте, – предостерег Ждан. – Ибо это единственное оружие, которым мы располагаем.
– Против кого, чудак? Мы же. не в эмиратах и не в диком Ящерленде. И вообще, зачем цивилизованным людям оружие?
– Дорогой мой, цивилизованный человек отличается от дикаря прежде всего оружием.
– Ну ты и сформулировал!
– Попробуй опровергнуть, – проворчал Ждан.
* * *
Экипаж загнали под деревья.
Хозяин выпряг лошадей, напоил их из родника, привязал, а после этого завалился спать. Он был нанят до вечера, из блаженного возраста, когда бултыхание в воде доставляет удовольствие давно вышел, а детектив про глупых покаянских шпионов, изо всех сил описанных неким господином У.О.Купадником, успел дочитать еще утром. Словом, выбора у бедняги не было, чем он с удовольствием и воспользовался.
Господа же студенты закопали бутылки в песок, корзину с провизией перенесли на берег, там же расстелили большие махровые полотенца. После этого, наконец дорвавшись до реки, больше часа азартно плескались, гонялись друг за другом и ныряли в поисках предсказанных русалок.
Потом с большим аппетитом пообедали, со вкусом выпили, выкурили по трубочке, сыграли в бридж, и мирно задремали под шум мелких речных волн, под шорохи леса, под меланхолические крики чаек. Сытые, довольные, разморенные и уже чуть-чуть обгоревшие.
Однако идиллия продолжалась не слишком долго. Сначала Бурхан, затем Кэйр и Франц были разбужены посторонними звуками. Проснулся даже известный соня Ждан, как это было ни странно.
* * *
Звуки доносились из-за поворота реки.
Примерно в полумиле от пляжа над верхушками деревьев показались мачты. Ветер доносил хлопанье парусов, крики матросов, облепивших реи.
Разворачиваясь, корабль на несколько минут показался из-за лесистого острова, но потом вошел в бухточку и вновь скрылся, оставив над деревьями только стеньги.
– Вот это да, – изумленно сказал Ждан. – Знаете, что это было за судно?
– И что это было за судно? – лениво поинтересовался Бурхан.
– «Поларштерн», господа. Разрази меня гром – «Поларштерн»! Яхта самого курфюрста.
– Ну да, – сказал Кэйр. – Ты уверен?
– Обижаешь, судья. Я с закрытыми глазами могу нарисовать чертеж этого роскошного корабля.
– Еще один сюрпри-из…
– Ну и что? – пожал плечами Бурхан. – Курфюрст тоже имеет право на маленький пикничок. Монаршья работа она знаете какая? Тяже-о-лая. Ох!
Бурхан зевнул и повернулся на бок, собираясь еще разок как следует вздремнуть на свежем воздухе. Только спать в тот день никому уже не пришлось. Внезапно в шаге от полотенца эффенди в песок вонзилась самая настоящая боевая стрела. Длинная, черная, с черным же пером на конце.
Бурхан подскочил.
– Что… что за провокация?
– Где? – спросил Ждан.
– Да вот, рядом с моей пяткой! Ашшауз саксаул…
Франц взял стрелу и его брови поползли вверх.
– Это мало походит на стрелу Амура, – авторитетно сказал он.