Заместитель окружного прокурора сказал:
— Предъявление иска, Смит, ничего тебе не даст. По существу, ты сам виноват. Если бы агентство захотело, оно могло бы возбудить против тебя дело и добиться наказания.
— Пусть добивается, — сказал я, — каждый день, что я проведу в тюрьме, будет стоить им денег.
В разговор вмешался шериф:
— Послушайте, ребята. Произошла ошибка. Давайте общими усилиями придем к здравому решению.
Я сказал:
— Мне была нужна эта машина. Нужна и сейчас. Мне кажется, это хорошая машина. Я дам ему за нее тысячу шестьсот семьдесят два доллара. Я совершил ошибку, сняв деньги не с того счета. Все, мне нечего добавить.
— И у тебя больше нет никаких претензий?
— Я этого не сказал.
Заместитель окружного прокурора сказал парню из агентства:
— Не соглашайтесь ни на что, пока не получите от него письменный отказ от претензий.
— Хорошо, — сдался я, — составьте письменный отказ от претензий и передайте сигары.
Заместитель окружного прокурора отпечатал на машинке отказ от претензий. Я внимательно прочитал его. С меня снимались все обвинения, а я обязывался не предъявлять никаких претензий к автомобильщикам и полностью отказывался от каких-либо действий против них. Обращаясь к заместителю окружного прокурора, я попросил:
— Я хочу, чтобы вы и шериф подписали эту бумагу.
— Зачем?
— Затем, что я не слишком хорошо знаком со здешней процессуальной процедурой и потому не хочу невзначай лишить себя своих прав, мало ли что еще может произойти. Здесь говорится только о том, что агентство отказывается от своих обвинений в мой адрес. Но разве я могу быть уверен, что вы не подготовили уже мое дело для доклада Большому жюри?
— Чепуха, — сказал заместитель окружного прокурора.
— Хорошо, если это чепуха, так подпишите. Если вы не подпишете, не стану подписывать и я.
Все подписались под документом. Я сложил отказ вчетверо и положил его в карман. Заместитель окружного прокурора дал мне чистый чек Коммерческого банка, и я заполнил его на сумму, равную стоимости автомобиля, Мы все обменялись рукопожатиями.
Автомобилыцик, довольный, удалился. Заместитель шерифа воскликнул:
— Господи, а ведь в какую жару пришлось тащиться через пустыню!
Тут я поднялся и, нахмурившись, стал расхаживать по комнате.
Шериф посмотрел на меня и спросил:
— В чем дело, Смит?
— Да пришло кое-что на ум.
В комнате воцарилась тишина.
Оба полицейских и заместитель прокурора наблюдали за тем, как я расхаживаю по комнате, силясь понять, что у меня на уме.
— Так в чем же дело? — спросил шериф. — Ничем не поможем?
— Я убил человека, — ответил я. Наступила гробовая тишина.
Молчание прервал заместитель окружного прокурора:
— Так что ты там сделал, Смит? — переспросил он.
— Убил человека, — сказал я. — И никакой я не Смит. Меня зовул Лэм. Дональд Лэм.
— Послушай, — сказал шериф, — мне надоели твои фокусы.
— Это не фокус, — возразил я. — Я приехал сюда и стал называться Смитом, чтобы начать все заново. Смит — это не псевдоним, просто я хотел начать жизнь заново, но похоже, это невозможно. По крайней мере, когда на душе такой грех, как загубленная душа.
— И кого же ты убил? — спросил шериф.
— Некоего Моргана Биркса. Возможно, вы о нем читали. Этого человека убил я.
Они быстро, точно теннисисты ударами, обменялись взглядами. Шериф дружелюбно произнес:
— Может быть тебе станет лучше, если ты все расскажешь нам. Как это случилось?
— Я был частным детективом, работал в агентстве, возглавляемом женщиной по имени Берта Кул. У Моргана Биркса была жена. Ее зовут Сандра, с ней жила ее подруга, Альма Хантер, красивая девчонка. Так вот, я получил задание вручить Моргану Бирксу повестку в суд, но тут я обратил внимание на то, что кто-то пытался задушить Альму Хантер и она этим сильно напугана. Я спросил ее о том, как это все произошло, и она рассказала, что ночью кто-то проник к ней в спальню и пытался ее задушить. Она случайно проснулась как раз в то мгновение, когда этот человек тянулся руками к ее горлу. Ей удалось от него вырваться. И перепугана она была до смерти. Альма — славная девчонка, и я приударил за ней. И очень скоро понял, что буду последний дурак, если упущу ее. Втюрился в нее по уши. И очень опасался за нее после этого случая. Ей нельзя было оставаться в квартире одной. Тогда я решил забраться в шкаф и провести там всю ночь, чтобы в случае чего защитить Альму. Но она заявила, что это невозможно, потому что в той же комнате спит Сандра Биркс. Тогда я решил забраться в шкаф, когда Сандры не будет дома. Итак, я пришел к ним в квартиру. Сандра в тот вечер должна была задержаться, и я велел Альме выключить свет и лечь в постель, а сам забрался в шкаф и стал ждать. Ту злосчастную пушку я держал при себе. Несмотря на все мои старания, я все-таки стал дремать. А проснулся от тихого вскрика Альмы Хантер. У меня с собой был фонарик, я зажег его. Над ее кроватью склонился человек, он уже почти вцепился ей в горло. Когда свет фонарика ослепил его, он повернулся и побежал. Я был ужасно возбужден, нажал на курок и отправил его к праотцам. Бросил пушку на пол и через дверь выбежал в коридор. Альма Хантер побежала за мной. Дверь от сквозняка захлопнулась, замок был пружинный, и Альма не могла попасть обратно, чтобы одеться. Мы решили, что она будет прятаться до тех пор, пока не вернется Сандра. Заявлять в полицию не имело смысла. Мы считали, что Сандра как-нибудь поможет нам скрыть это. Альма сказала, что защитит меня. И я лег на дно. Потом я понял, что Альма пытается взять мою вину на себя, и сообразил, что свои надежды она связывает с версией самозащиты. Но самые последние известия свидетельствовали о том, что дела ее, мягко говоря, не блестящи.