Существует каталог библиотеки Вандомского коллежа, ставшей ныне муниципальной библиотекой. Упомянем лишь одно произведение, вышедшее в свет в 1810 году: «Знаменитые дети» Ж.-П. Нугаре. Автор повествует об одиннадцатилетнем Паскале, пишущем трактат о звуках; в 16 лет он опубликует трактат о коническом сечении. Пико делла Мирандола в самом юном возрасте постигнет всю совокупность человеческого знания, он овладеет 22 языками. Несчастный ребенок Кандиак де Монкалм (1719–1726) умрет в 7 лет из-за чрезмерного увлечения греческим языком и латынью.
Первое причастие, первое слово, сказанное доброму священнику, чистая правда, которую нужно открыть духовнику… но молитва в одиночестве — вот в чем таится истинная вера, истинная сила. Это внутренний диалог с Богом. Обуреваемый страстями или только изображающий их, Бальзак уверовал в могущество своей воли, «единственной вещи, которая у человека схожа с тем, что ученые называют душой», но это не просто душа, а душа, наделенная сознанием, «энергичная сила в высшей степени подвижная и неуловимая».
22 апреля 1813 года коллеж известил родителей Бальзака, что их сын должен покинуть учебное заведение. Согласно установленному обычаю Бернару-Франсуа сказали: «Ваш сын обладает всеми качествами, кроме тех, которые нам подходят. Мы ничего не можем поделать». Расплывчато? Бальзак не был ни бездельником, ни сорванцом. В 1809 году он получил похвальный лист за успехи в устной латыни, а в 1812 году — за успехи в письменной латыни. Сестра Бальзака Лора увидела своего обожаемого брата «исхудалым, тщедушным, будто впавшим в оцепенение». И в самом деле на протяжении всех шести лет учебы в коллеже родителям ни разу не пришла в голову мысль улучшить рацион питания своего сына. В своих запасах он держал только сыр «оливе» и сухофрукты. «У тебя нет ничего вкусненького?» — удивлялись его товарищи. В «Луи Ламбере» о возвращении домой умалчивается. Родители, встревоженные состоянием здоровья сына, забрали его из коллежа.
Пьер Ситрон по-своему истолковывает это возвращение, основывая свои выводы на новелле «Сарацин». Мальчика «изгоняют» из коллежа. Ожидая своей очереди идти в исповедальню, он вырезает из большого полена «довольно циничную фигуру», несомненно похожую на Христа в состоянии сексуального возбуждения. Сарацин любит резать по дереву. Бальзак не создавал никаких скульптур, но он мог написать некое непочтительное произведение.
Эта история представляется сомнительной, но с тем же успехом она может оказаться предельно верной. Природа наделила Бальзака достаточно оригинальным умом, чтобы он смог придумать какую-либо проделку, совершить какой-либо кощунственный поступок, который неминуемо повлек бы за собой исключение из коллежа. Шесть лет учебы в коллеже, шесть лет затворничества — это достаточно долгий срок, чтобы он, наконец, не выдержал унижений наставников, надоедливости своих товарищей, равнодушия родной семьи, жгучей ревности, которую вызывали у него более одаренные ученики, нежели он сам. Суровая жизнь коллежа угнетала его. Тем не менее жестокая разлука с семьей, поначалу ввергнувшая Оноре в отчаяние, помогла ему так глубоко осознать самого себя, собственную одаренность, собственное видение мира, что в нем проснулась жажда жизни. Какое счастье быть самим собой!
Бальзак вернулся в Тур в апреле. Он провел с матерью всю весну и часть лета. Его каникулы свелись к общению с одиннадцатилетней Лорансой и шестилетним Анри. До сих пор Оноре ни разу его не видел. Мать окружает младшего сына «сумасшедшей лаской», а бабушка взирает на этого ребенка с восхищением, зная, что он не приходится сыном Бернару-Франсуа, которого она ненавидела всей душой. В 1849 году Бальзак странным образом напомнит матери о том, что никогда не ощущал ее любви: «Богу и тебе известно, что с момента моего появления на свет ты не осыпала меня ни ласками, ни нежными заботами. Ты поступила правильно. Если бы ты меня любила так же сильно, как любила Анри, я бы разделил его участь. В этом смысле ты была мне хорошей матерью». В тот год Бальзаку исполнится 50. А в 1813 году четырнадцатилетний Бальзак скорее мечтал о том, как отомстить матери, поглощенной своей страстью к любовнику (а возможно, и любовникам) и забывшей о приличиях.